|
На мгновение я задумываюсь о его травмах и беспокоюсь, не причинила ли ему боль, но не могу спросить его об этом. В эту секунду он слегка меняет положение, приподнимая мои бедра. Выпуклая головка его члена касается моего клитора под идеальным углом, и мой мир рассыпается на осколки. Я забываю о правилах и условностях, об ожиданиях и даже о законе, который гласит, что я не должна прикасаться к этому человеку и поощрять его внимание. Я не могу вспомнить, что он мой пациент и к тому же осужденный преступник. Во мне просыпается темная и порочная сторона, и вместо того чтобы оттолкнуть его, я притягиваю его к себе. Он издает резкий сексуальный рык мне в ухо, и, выгнув спину, я широко раздвигаю ноги, чтобы его бедра могли поместиться между ними. От такой растяжки внутренняя часть моих бедер горит, но это не имеет значения. Внутри меня нарастает тепло, и я словно превращаюсь в дикое и бездумное существо. Все, что я знаю – это то, что мне хочется большего.
Больше прикосновений. Больше близости. Больше раскрепощенности. Чтобы сдержать стон удовольствия, Грэйсин впивается зубами в мое плечо, оставляя на коже след от укуса. Его пальцы сминают мои губы до боли, и я чувствую вкус крови там, где мои зубы прокусывают нижнюю губу. Затем он шепчет мне на ухо голосом, похожим на голос самого дьявола: – Ты жаждешь этого. И твое желание настолько сильно, что я почти чувствую его вкус. В ответ на это я издаю жалобные, почти животные звуки. – Я хочу дать тебе это, Тесса, – его движения слегка замедляются, и я едва не плачу от досады. – Позволь мне дать тебе это. Я бы непременно вскрикнула, если бы убрав руку от моего рта, он не заменил бы ее своими губами. Внезапно он начинает имитировать языком движения его члена, и двигает им в такт своим бедрам в быстром ритме. Я забываю, как дышать, говорить и думать о чем-либо, кроме движений бедер и губ. Я и представить не могла, что на свете существует нечто настолько приятное. Он заводит руку мне за спину, заставляя слегка выгнуться, и в этот момент я слышу, как за незапертой дверью раздается смех одной из медсестер. Меня снова поражает осознание того, что мы делаем что-то нехорошее и неправильное. Но в этот момент его рука оказывается на моем горле, и меня охватывает волна острого возбуждения. Он сжимает мою шею, и перед глазами у меня мелькают искры. Я запрокидываю голову и ударяюсь о стену как раз в то мгновение, когда он успевает подавить стон, готовый сорваться с моих губ. Я полностью погружаюсь в ощущения, сосредоточившись на его твердом члене, который пульсирует напротив моего влажного лона. Не в силах сдержать беззвучный крик, я ощущаю, как по моему телу прокатываются волны удовольствия. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть эти ощущения. Его член твердый и длинный, а пустота внутри меня требует, чтобы он заполнил ее. От этого желания у меня буквально текут слюнки, и даже когда я прихожу в себя, оно не остывает. Грэйсин все еще обнимает меня за талию, настолько нежно, насколько это для него возможно. Затем я снова слышу разговор медсестер. Их голоса звучат тихо, но разборчиво. Они обсуждают какое-то телевизионное шоу. Это обычный разговор, но мне кажется, что мой мир только что перевернулся с ног на голову. Грэйсин пристально смотрит на меня, и я не сомневаюсь, что он замечает, как изменилось выражение моего лица. Он обладает поразительной способностью видеть и понимать слишком многое. Мое тело, которое только что было раскалено докрасна, начинает остывать, и с этой прохладой приходит ужас. Боже, что я только что натворила. Глава 8
Лишь два раза в жизни у меня был секс на одну ночь. Однако сейчас я чувствую себя гораздо хуже, чем после него. Грэйсин словно олицетворяет собой запретный и опасный плод удовольствие, которое он мне дарит, схоже с эффектом от запрещенного напитка: восторг при употреблении и разочарование, когда действие заканчивается. |
