Я осознаю, что просмотр файлов с ограниченным доступом сопряжен с высоким риском. Однако я была обязана получить больше информации. Боюсь только, что я узнала слишком много, и в то же время – недостаточно.

Когда я прихожу домой с опозданием на час, в доме царит тишина, но я уже чувствую, как напряжение разливается в воздухе. Я не вижу Вика, но ощущаю его присутствие, словно жертва, знающая, что хищник рядом, наблюдает за ней и выжидает удобного момента, чтобы нанести удар. Но впервые с тех пор, как он начал меня избивать, я не чувствую страха, а лишь злость. Я знаю, что причина этому – Грэйсин. Он заставляет меня желать того, чего у меня не может быть в этой жизни. Пробуждает во мне желание дать отпор.

Эта надежда, которую он посеял во мне, слишком рискованна и немного безумна. Как может мужчина, подобный ему, заставить меня желать стать сильнее? Ирония ситуации просто смешна.

Я ловлю себя на том, что стою на пороге и смеюсь. Вик, должно быть, удивляется, что случилось с его глупой женушкой, что она так весело хохочет. Но в этот раз мне все равно. Меня не беспокоит, что скоро он может применить силу. И я не переживаю из-за того, что целовалась с другим мужчиной. Мне кажется, я достигла какой-то критической точки, когда поняла, что способна на ужасный поступок. Возможно, это стало результатом изменений в моем сознании или того, что годы страданий от Вика наконец-то меня сломили. Та девушка, которой я была раньше, никогда бы не позволила такому мужчине, как Грэйсин, проникнуть под ее защиту. Ей бы и в голову не пришло нарушать правила, не говоря уже о законах. Но, с другой стороны, она, вероятно, никогда бы не подумала, что позволит своему мужу использовать ее в качестве боксерской груши.

«Что еще ты можешь сделать? Как далеко ты готова зайти?» – в моей голове раздается шепот, очень похожий на голос Грэйсина. Как же так получается, что один человек, который должен следовать закону, способен меня сломить, а другой, который, как многие думают, является отбросом общества, может меня возвысить?

Я с волнением ступаю в дом, где провела последние несколько лет. За это время он стал источником ночных кошмаров, которые, как мне казалось, никогда не кончатся. Но сейчас я впервые не испытываю страха. На самом деле, именно отсутствие страха вызывает у меня наибольшее беспокойство. Это состояние придает мне уверенность в том, что я могу достичь всего, чего, без сомнения, и добивался Грэйсин. Направляясь на кухню, я осматриваю гостиную и замечаю портфель, лежащий у кресла, а также бокал бренди на приставном столике. Значит, Вик дома. Меня охватывает темное и сильное предвкушение, которое можно сравнить с тем желанием, что побудило меня притянуть Грэйсина к своему лицу и продлить поцелуй, ставший моим поражением.

Наверное, Вик сейчас в спальне, и при мысли о нем и постели в одном предложении мне становится нехорошо. Я могу с уверенностью сказать, что больше никогда не буду спать с ним, и никогда не позволю ему прикоснуться ко мне или причинить мне боль. Я лучше умру.

Я открываю холодильник скорее по привычке, чем по какой-то иной причине, и достаю свиные отбивные, которые собиралась приготовить на ужин. Эта рутина поможет мне успокоиться, усмирить бурю эмоций, которая зреет во мне, и избежать необдуманных поступков. Если только Вик не совершит какую-нибудь глупость.

Я разогреваю масло во фритюрнице на плите, а затем достаю морковь, картофель и другие необходимые ингредиенты для приготовления гарнира. Раскладывая продукты на кухонном столе, я слышу, как в спальне скрипит кровать. В животе зарождается тревожное чувство ожидания, а от звука его шагов в коридоре, когда под ними скрипит дерево, у меня перехватывает дыхание.

– Куда ты пропала? – спрашивает он с наигранной беззаботностью.