Я осознаю, что ситуация складывается не лучшим образом. Однако эти люди не просто опасны. Они вызывают чувства, которые выходят за рамки простого страха. Интересно, откуда он знает этих людей? И как они узнали, что я знакома с Грэйсином? Чего они хотят от нас?

Когда Дэнни и другой мужчина, которого он называет Эндрю, окружают меня, я осознаю, что не знала о Грэйсине всего, что знают они. И в этот момент проклинаю его за то, что он втянул меня в эту ситуацию. Клянусь, если я когда-нибудь встречу его снова, никто из нас не останется в живых.

Я ожидаю, что они начнут задавать вопросы, но к моему удивлению, парни просто усаживаются за стол, чтобы покурить и выпить темного ликера прямо из бутылки. Они пытаются меня напугать, и это работает. Я боюсь того, что может произойти.

Все было бы не так плохо, если бы мои плечи уже не начали болеть от неудобного положения. Подняв взгляд, я замечаю, что мои руки побледнели, а запястья горят огнем. Я пытаюсь пошевелить пальцами, но они не слушаются, а ноги дрожат, ведь я изо всех сил стараюсь сохранить равновесие.

В первую ночь они не обращают на меня никакого внимания: не разговаривают и даже не смотрят в мою сторону. Я плачу, прошу, умоляю, но они будто не слышат меня. Мне казалось, что я уже справилась с психологическими последствиями жестокого обращения Вика. Однако, когда они связали меня, все опасения и страхи, которые я испытывала из-за него, вернулись. Каждый раз, когда я пытаюсь заснуть в таком положении, мои ноги немеют, а руки болят еще больше. И я резко просыпаюсь с криком, ожидая, что меня снова будут бить. К утру по моим щекам текут слезы, которые я не могу сдержать, потому что измучена, расстроена, и все мое тело онемело от боли. Я больше не чувствую своих рук и уже давно перестала пытаться держаться прямо. Теперь я просто болтаюсь на веревке, и мне все равно, что будет с моим кровообращением. Мне даже не больно, потому что я ничего не ощущаю.

Они впервые обращают на меня внимание, когда сквозь окна, расположенные на верхнем уровне стен, льется свет. Если Дэнни считает, что я не смотрю на них, он кидает на меня сердитые взгляды, и я осознаю, как затронула его гордость. Внезапно он поднимается со своего места. Его лицо остается бесстрастным, но под глазами видны темные круги. Будь у меня возможность двигаться и, если бы мои мышцы не были так напряжены, я бы попыталась от него отшатнуться.

Я ожидаю, что он ударит меня, будет пытать или причинит другую боль, но мужчины слишком жестоки, чтобы все было так просто. Вместо того чтобы ударить меня, Дэнни отстегивает веревку от блока и помогает мне встать на ноги. Мои руки безвольно опускаются вниз, и я бы подумала, что с ними что-то не так, если бы не острая боль, пронзающая их, при возвращении чувствительности. Он не произносит ни слова, лишь молча наблюдает за тем, как я переминаюсь с ноги на ногу, стараясь улучшить кровообращение в руках и ногах. В этот миг мне хочется закричать от боли, которая оказывается гораздо сильнее, чем я ожидала. Мне кажется, что в мое тело вонзаются тысячи иголок или по нему ходят тысячи муравьев. Чтобы сдержать стон, я сильно кусаю себя за щеку, прокусывая плоть до крови. Этот вкус вызывает такой спазм в моем животе, что меня начинает тошнить желчью и кровью. Впервые Дэнни проявляет эмоции. Он отступает назад с едва скрываемым отвращением, и мне хочется улыбнуться. Если бы не тошнота, я бы, наверное, так и сделала. С тех пор как я узнала о своей беременности, утренний токсикоз меня не беспокоил. Однако, похоже, сейчас для него самое время.

«Ты хочешь продемонстрировать маме, что у тебя есть чувство юмора?» – в мыслях обращаюсь я к своему малышу.