– Где он? – спрашивает он, но я не отвечаю и через несколько секунд бессильно повисаю на веревках.

Мое уставшее тело прислоняется к парню, стоящему позади меня, но затем раздается еще один шипящий звук, и я снова содрогаюсь от боли. Я не могу пошевелиться из-за рук, они еще держат меня, но, когда Дэнни убирает горелку, мое тело невольно наклоняется вперед. Впервые за все время я благодарна ремням и веревкам, которые поддерживают мое тело.

На этот раз Дэнни делает небольшую паузу, но не повторяет свой вопрос. Я чувствую, как жар поднимается вверх по моей ноге, приближаясь к чувствительному месту между бедер. Вслед за горелкой он проводит руками по моей влажной коже. Либо он не замечает, что это не моча, а кровь, либо ему все равно. Он снова подносит огонь к моему телу, и на этот раз я действительно теряю сознание.

Когда я прихожу в себя, помещение заливает солнечный свет. Я ощущаю себя раскаленным льдом: меня бросает то в жар, то в холод. А запах моей обожженной плоти вызывает тошноту. По-прежнему болтаясь в воздухе, я извергаю из себя содержимое желудка, но все, что выходит наружу, – это желчь. Внезапно снова сводит живот, и новая волна крови разливается по внутренней стороне бедер. Я стону, ощущая, как слезы струятся по моим щекам и, кажется, я вновь теряю сознание. Потому что следующее, что я чувствую – это приводящий меня в чувства поток воды, заливающий нос и рот. Они продолжают лить воду на лицо, пока у меня не перехватывает дыхание, а затем останавливаются, и я кашляю, выплевывая воду к их ногам. Я слышу, как один из них ругается, а затем чувствую, как вода ударяет меня в грудь. Они поливают меня из шланга, как собаку. И вода, попадая на обожженную кожу, кажется жидким огнем. Мне хочется отстраниться, заплакать, закричать и умолять их прекратить, но я не могу. Я совершенно обессилена.

– Какого хрена у нее идет кровь? – бормочет один из них. – Вы так сильно ее избили?

Я ощущаю на себе их взгляды, но не могу открыть глаза, чтобы посмотреть на них. Я и так знаю, на что они смотрят и какие выводы делают. Если у них есть сердца – пусть они осознают последствия своих действий. Надеюсь, что они будут гореть в агонии, пока я не вырву их собственными руками.

Поток воды возвращается, на этот раз чтобы устроить мне импровизированный душ. Я хочу сказать им, что это бесполезно, потому что кровотечение не остановится. Но они все равно ворчат и пытаются смыть кровь. Внезапно раздаются резкие приказы, и я вновь ощущаю чьи-то руки на своих бедрах, но все, что могу видеть, – это темная фигура Дэнни и мерцающий свет горелки. Собрав последние силы, я пытаюсь вырвать ее из его рук. Веревки слегка ослабли, моя нога скользит по земле. Я ударяю ею по его голени и слышу болезненный стон, а затем по складу эхом разносится звук металлической горелки, ударяющейся о бетонный пол. Добравшись до нее, Дэнни подхватывает ее с земли, и почти тут же я ощущаю вспышку жара, а затем боль, на этот раз в другой ноге.

– Где он? – снова спрашивает он.

– Да пошел ты, – шепчу я, и на этот раз он удерживает пламя намного дольше. Настолько, что я уже не чувствую боли. Это звучит замечательно, но я знаю, что так не бывает. Травма без боли равносильна смерти.

Хотя, в конце концов, какая разница? Я все равно умру, не так ли?

Он убирает горелку от моей кожи, но лишь для того, чтобы поднести ее к другому месту, причиняя мне еще больше боли.