Секретаршам нижнего офиса он также платил хорошо, но по каким-то причинам они на этом месте долго не задерживались.

Однажды зимой, возвратившись с затянувшейся на неделю вечеринки, которую некий греческий судовладелец устроил на борту своей яхты у южных берегов Франции, Марк узнал, что за время его отсутствия уволилась очередная секретарша нижнего офиса.

– Черт побери, Нэн, – проворчал он, – я этого не понимаю! Почему они одна за другой уходят? Они очень неплохо получают, от работы с ног не валятся и вообще видят меня два или три раза в месяц. Меня совершенно не волнует, чем они там занимаются, лишь бы разбирали каракули Алекса.

Нэн Лоринг посмотрела на него своими ясными голубыми глазами:

– Вы хотите, чтобы я ответила откровенно, Марк?

– Неужели я когда-нибудь требовал чего-то другого?

– На мой взгляд, есть несколько причин, по которым они уходят. – Нэн сняла свои очки в роговой оправе, и ее близорукие глаза затуманились. – Во-первых, они приходят сюда, чтобы увидеть знаменитого Марка Бакнера…

Он нетерпеливо махнул рукой:

– Вы же знаете, что я никогда… Ну, не вступаю в романтические отношения со своими сотрудницами.

– Вы неправильно меня поняли, я не считаю, что все они надеются переспать с вами, – сухо сказала Нэн. – Но даже если и так – разве кто-то им сказал, что это нереально?

– Я не… А, черт! – Марк встал и принялся расхаживать по комнате.

– Но это еще не все, – продолжала Нэн. – В отличие от того, что думают большинство мужчин, по крайней мере большинство администраторов, девушки идут работать секретарями не только для того, чтобы спать со своими боссами или выйти за них замуж. И деньги тоже не главное. Они хотят деятельно участвовать в жизни их учреждения. И многие из них, во всяком случае, те, кто мечтает сделать карьеру, хотели бы думать, что имеют хоть какие-то шансы на продвижение. Но в «Мачо» они могут быть только машинистками, стенографистками или секретарями – и все. Там нет ни одной женщины-редактора или женщины-администратора.

– Но ведь это журнал для мужчин, Нэн!

– Ну и что?

– Как же может женщина рассчитывать на творческую должность в таком журнале?

– Вы что, не слышали о движении за равноправие женщин?

– Слышал, слышал, – проворчал Бакнер. – Но не понимаю, какое отношение это имеет к «Мачо». К тому же большинство из тех активисток, что я видел…

– …по манерам напоминают водителей грузовиков. Жаль, что вы не двинулись дальше стереотипов, Марк Бакнер. Во всяком случае, не все активистки такие. Такими их изображают мужчины, надеясь, что это правда. Вы знаете, как это называется? Мужской шовинизм!

– Хорошо-хорошо, пусть я шовинист и все такое прочее, но я считаю, что немало поспособствовал сексуальному освобождению женщин.

– Очень многие женщины считают, что «Мачо» превращает их всего лишь в сексуальные объекты.

– Вы тоже так думаете?

– Я здесь работаю, босс, и эта работа мне нравится. Вы всерьез ожидаете, что я отвечу на ваш вопрос?

Бакнер раздраженно посмотрел на нее и вновь принялся ходить по комнате.

– Это все равно не решает нашу проблему.