– Босс, когда вы собираетесь возвращаться?

– Скоро. А что случилось?

– Есть пара вопросов, которые требуют вашего внимания. Звонил этот парень с киностудии, Вестон. Он сказал, что предварительный прогон картины получил плохие отзывы. Он предлагает внести некоторые изменения перед выпуском в прокат. Говорит, может быть, стоит поступиться принципами и сделать новый конец.

Марк присвистнул:

– Это влетит в копеечку!

– Ну, в общем, он настаивает на срочном решении.

– Вы упомянули о двух вопросах, Нэн.

– Есть данные о тираже. В этом месяце мы опять упали на несколько пунктов. Алекс говорит, те два журнала отбирают у нас читателей. – За последний год в продаже появились два новых журнала, сделанных по образцу «Мачо». Оба имели хорошее финансирование и по своему оформлению и содержанию были гораздо непристойнее «Мачо». – Вы же знаете Алекса, он, как всегда, говорит, что мы выживем, но мне кажется, что он немного обеспокоен.

– Я приеду дня через два, Нэн, – сказал Марк и отключил связь.

Он прилетел в Нью-Йорк поздно ночью, никого заранее не предупредив. Но, едва появившись на следующее утро в офисе, Нэн уже знала о его приезде. Очевидно, кто-то из обслуги ей об этом доносил. Марк был полон решимости беспощадно наказать предателя, но пока так и не смог его выявить.

Нэн дала ему поспать до десяти, а потом позвонила. Зная, кто его беспокоит, Марк нажал на кнопку:

– Да, Нэн. Дайте мне полчаса на то, чтобы привести себя в порядок, и я подойду.

К тому времени когда Марк побрился, принял душ, оделся и вышел из спальни, прислуга уже приготовила ему завтрак. Как обычно, еды хватило бы на десятерых. Марк выпил стакан апельсинового сока, съел яичницу и кусочек ветчины с тостом и запил все кофе. Он знал, что, если не спустится в офис, Нэн способна ворваться в жилые помещения.

Когда Марк вошел в офис, Нэн сидела за своим столом. Десять дней на перекладных, недосыпание, возникшие проблемы с тиражом… – настроение у Марка было скверное.

– Ого! – сказала Нэн, взглянув на его мрачное лицо. – Вижу, что сегодня утром дружеской беседы у нас не получится. Итак, за какую проблему будем браться в первую очередь?

– Соедините меня с этим Вестоном из Голливуда. Начнем с него. Как можно скорее поднимем его на рога. И сделайте мне чашечку кофе, ладно?

Через несколько минут Нэн дозвонилась до Рика Вестона, главы голливудской кинокомпании «Мачо продакшнз» и продюсера первого фильма Марка под названием «Дарси». Это было нечто среднее между «Лолитой» и «Моей прекрасной леди», но действие происходило в Америке семидесятых. Некий мужчина средних лет подбирает на дороге «голосующую» хиппи, привозит к себе в дом и пытается сделать из нее леди.

– Доброе утро, детка, – радостно приветствовал его Вестон.

– Не называйте меня деткой! – огрызнулся Марк, принимая из рук Нэн дымящуюся чашку кофе. – Что там с «Дарси»? Мне сказали, что его нужно заново монтировать, а может быть, даже и переснимать.

– Только финал, душка. Нам нужен новый финал.

– А чем плох тот, что есть?

– Юнцам он не нравится. А мы ведь делали его для юнцов, верно? Им не нравится, что Дарси отворачивается от них и становится тем, во что ее превращает этот тип из истеблишмента. Они хотят, чтобы она ушла. Они хотят, чтобы она вернулась на шоссе во всем своем хипповом великолепии и снова «голосовала».

– Они хотят? Кто такие они? Где вы показывали картину, в Вествуде?

– А какая разница? Разве в другом месте будет иначе?

– У тамошних юнцов слишком изощренные вкусы, а возможно, они слишком любят хипповать.