– «Прекрасный наездник» тоже показывали в Вествуде, детка. И посмотрите, что получилось.

– Я же делаю не картину о велосипедистах, черт возьми! Я хочу сделать что-то нестандартное, показать, что по крайней мере одна девушка может вырваться из культуры хиппи. Я думаю, что наступило время для такого рода картин. И вообще, какого черта вы затеваете этот разговор – мы уже все решили.

– Марк, нужно иметь в виду одну вещь. – Теперь Вестон говорил совершенно серьезно. – Конечно, зачастую можно окупить затраты, продав ленту на телевидение. Но эта картина чересчур нагружена сексом. Телевидение скорее всего откажется, им пришлось бы слишком много там вырезать…

Марк прервал его:

– Я хочу, чтобы фильм вышел в прокат в теперешнем виде. Я не собираюсь переделывать финал.

– Это обошлось бы не так уж дорого. Вы же помните, там все актеры играют впервые. Единственная крупная звезда – это тот, кто играет Рекса Гаррисона. Для съемок нового финала он нам не нужен. Надо всего-то переснять пару эпизодов – один, когда Дарси уходит из дома в старом платье, с бусами и бритвенным лезвием на шее, ну и последний кадр – когда она идет по шоссе, подняв вверх большой палец. Ну как, это вас вдохновляет?

– Не больше, чем ваша задница, – вот как это меня вдохновляет! Ни в коем случае, Вестон! Пусть фильм идет в прокат в том виде, в каком вы мне его показывали три недели назад. Это понятно?

Наступило молчание, затем в трубке послышался вздох.

– Вы – босс. И это ваши деньги, но я все равно думаю, что вы делаете ошибку. Когда вы создавали эту кинокомпанию и брали меня на работу, то говорили, что не хотите, чтобы вам поддакивали.

– Выпускайте! – рявкнул Марк и повесил трубку.

Он хотел попросить Нэн, чтобы она вызвала наверх Алекса, но в последний момент остановился. С тех пор как они разместились в этом здании, он ни разу не вызывал Алекса наверх, и сделать это сейчас было бы ошибкой.

Одним глотком Марк допил кофе и вышел в приемную.

– Если я понадоблюсь – я внизу.

Спустившись на сорок девятый этаж, он направился было к кабинету Алекса, но затем изменил направление и пошел к себе.

– С возвращением, странник. – Если Пегги и обрадовалась его появлению, то сумела это скрыть.

При виде ее сердце Марка как будто сдавила чья-то могучая рука.

– Привет, Пегги, – с усилием выговорил он. – Как я рад тебя видеть!

– Правда?

– Ладно-ладно. – Он поднял руки. – Конечно, я должен был позвонить, но ты себе даже представить не можешь, как я был занят.

– О, Нэн заверила меня, что это твоя мода – умчаться, никого не известив о том, когда вернешься. – Пегги глубоко вздохнула. – Все равно – с возвращением, Марк.

– Спасибо, Пегги. – Он показал на селектор. – Позвони, пожалуйста, Алексу – пусть он заскочит ко мне, когда у него будет свободная минута.

– Хорошо.

Он направился было к себе в кабинет, но остановился на пороге.

– Пегги!

– Да, Марк?

– Ты… э-э-э… свободна сегодня вечером? – Уверенный в том, что снова покраснел, он закашлялся, ругая себя на чем свет стоит.

– Я свободна, – серьезно сказала она. – Собственно, я свободна… Сколько уже? Кажется, десять дней?

– Так ты поужинаешь со мной?

– Ты мог бы и не спрашивать.

С чувством раздражения Марк вошел в свой кабинет.