Фрисби был разочарован, что его не выпустили, но пришел и лег рядом, положив благородную голову на ее колени. Она не выдержала, потерлась щекой о его голову и горько заплакала.

— О, Фрисби, Фрисби, в каком злом мире мы живем, — плакала она. — Я никому не хотела делать зла и не делала, не делала! Но ведь я принесла ему все эти тревоги, а я, Фрисби, люблю его!

Лабрадор лизал ее лицо, по которому текли слезы, словно молчаливо сочувствовал или желал выразить собственное обожание хозяина. Некоторое время Мин продолжала плакать, потом взяла себя в руки и вытерла глаза. Она снова думала, как быть, чтобы больше не доставлять неприятностей Джулиану.

Нечего было думать занять деньги у родителей Рози. Они только оскорбят ее, как прочие. Оставалось ждать Джулиана Но ночевать сегодня в этом доме она точно не будет. Она только попросит у него денег на дорогу и сразу уедет. А между тем она могла бы пока чем-нибудь помочь ему, например убраться в его комнатах.

Несмотря на свою слабость, она старательно работала следующие часа два, убираясь в тех комнатах, которые обычно занимал Джулиан, и Фрисби следовал за ней, удивленно глядя на нее.

К моменту, когда она привела в порядок библиотеку, лицо ее покрылось потом, и она совершенно обессилела. Она дотащилась до кухни, где нашла хлеб с сыром, вскипятила воду и выпила чашку чая. Потом уселась в кресло, чтобы восстановить силы.

Близился вечер, тучи собирались на горизонте, погода менялась, и у Мин было чувство, что приближается гроза. Фрисби сел рядом, кошка стала тереться у ее ног, мяукая и прося молока. Она налила ей молока в блюдце и погладила ее. С двумя животными ей было не так одиноко в большом пустом доме.

Она уснула и проснулась от звонка в парадную дверь. Она вскочила и, взглянув на часы, с удивлением заметила, что уже почти четыре. Снова зазвонили в дверь. Взглянув в окно, она увидела, что у входа стоит такси. На улице начинался дождь, и где-то уже гремел гром. Снова зазвонили, и Мин побежала открывать.

Она отворила дверь не без опаски. После вчерашнего нервы были не в лучшем состоянии. Она увидела седую женщину с чемоданчиком в руке, лет пятидесяти, дружески ей улыбавшуюся. Она спросила приятным голосом:

— Вы мисс Корелли?

— Да, — кивнула Мин.

— Я миссис Тренч. Думаю, мистер Беррисфорд говорил вам обо мне?

Лицо Мин прояснилось, она вздохнула с облегчением:

— О да, входите, пожалуйста. Я слышала о вас. Вы с ним работаете.

— Да. Он просил меня приехать сюда, проведать вас и переночевать. Джулиан сегодня вернется очень поздно и попросил меня помочь вам.

Миссис Тренч не была бы живым человеком, если бы у нее не вызывала большого любопытства девушка, с которой подружился Джулиан, рискуя своей и ее репутацией. Она окинула Мин опытным взглядом. Ева Тренч гордилась своим умением распознавать людей. Одного взгляда на это бледное лицо и большие испуганные глаза было достаточно для уверенности, что это — невинное юное создание, без признаков хитрости или жадности.

В библиотеке гостья улыбнулась Мин такой доброй улыбкой, что она словно согрела девушку.

— Не пугайтесь, — сказала Ева Тренч посмеиваясь. — Я здесь с вполне дружеским визитом и обещала мистеру Джулиану помочь, чем смогу. Лучше сейчас сообщите слугам, что я остаюсь на ночь.

Мин опустила голову и сказала:

— Боюсь… сказать некому.