— Все в порядке, мистер Фокс, — улыбнулась она. — Я боюсь, что никогда не была хорошей машинисткой.

Фокс кашлянул, поглядел на нее и спросил себя, как это он раньше не замечал, что Мин очень хорошенькая. Глаза-незабудки, черная челка делали ее похожей на миниатюрную Клодет Кольбер. Потрясающе! Он хотел было пригласить ее на обед, но вовремя вспомнил, что уже женат.

Мин вышла из конторы со столь необходимыми ей несколькими фунтами. Ко времени возвращения в Стритхэм, на знакомую с детства улицу, она сильно устала, морально и физически. Гроза, которая собиралась вчера над Шенли, сегодня собиралась над Лондоном. Было душно, и небо затянуло тучами. Мин с сожалением заметила, что она еще очень слаба. Все же она старалась держаться бодро и сразу быть полезной своим добрым друзьям. В маленьком домике было душно, пахло жареной рыбой, а на кухне шел пар от сушившихся пеленок Маргарет. Боже, какая разница с Шенли! Но все же здесь было уютно, а Молли была очень мила. Она ужаснулась при виде Мин:

— Ты всегда была худышкой, а сейчас потеряла еще несколько фунтов. И глаза так запали! Наверное, это все проклятая пневмония.

Мин кивнула. Пускай думают, что причина — пневмония. Они не знают, что она сжигает себя и сохнет из-за человека, которого никогда больше не увидит.

На предложение Молли сразу отправиться спать Мин ответила отказом: она здесь, чтобы помогать. Она распаковала чемодан, нашла халат, быстро переоделась и вернулась на кухню. Пока Мин гладила постиранные детские вещи, Молли готовила ужин и рассказывала Мин о той трагической ночи, об отъезде мисс Корелли, о старых соседях Бьютах.

— Молодой Эрик спрашивал о тебе позавчера, — сообщила Молли, вытирая пот со лба. — Фу, какая жара! Не помню такого лета. Хорошо ли было на реке, там, куда ты поехала? И почему ты не попала в больницу?

Мин покраснела и опустила глаза. Новые вопросы — и не знаешь, что отвечать. Нельзя никому говорить правду, даже упоминать имя Клодии. Она только сказала:

— Мистер Беррисфорд был ужасно добр.

Молли Селерс была милой круглолицей женщиной, влюбленной в своих мужа и ребенка, лишенной злобы, но вовсе не лишенной женского любопытства, и у нее история Мин вызывала некоторое недоумение. То, что за Мин так ухаживали в богатом доме, казалось ей достаточно странным. Она сгорала от любопытства, хотя и не подозревала Мин в чем-то плохом. Она не сомневалась, что мисс Корелли зря катила бочку на Мин, выгнав ее из дома по каким-то нелепым обвинениям. Но когда Мин запинаясь, нехотя рассказывала о своей жизни в Шенли, Молли немного обиделась.

— Не хочешь рассказывать — не надо, — махнула она рукой и всполошилась. — Маргарет кричит! Посмотри, не надо ли ее переодеть.

Мин была рада возможности убежать из душной влажной кухни. Голова болела, в сердце кололо. Когда она наклонилась над девочкой, глаза Мин наполнились слезами. Она взяла ребенка на руки и прижала его к себе. Какой ужасный был сегодня день! Да и впереди ничего отрадного. Она уже корила себя — зачем добровольно приняла на себя такое наказание, как разлука с Джулианом.