Между тем жестокая машина закона, однажды запущенная, надвигалась на него.

Осенью он переживал тяжелое одиночество. Продолжалось оно и зимой, когда деревья обнажились. С Нового года земля лежала под снегом, а сад и дом погрузились в суровое белое безмолвие.

Уродливая сделка с Клодией имела много неприятных последствий, одним из которых стало отчуждение дяди Филиппа. Он был непреклонен в осуждении развода, и все эти долгие горькие месяцы не поддерживал с племянником никаких отношений, кроме деловых. Несправедливую опалу Джулиан тяжело переживал.

И финансовое положение в целом ухудшилось. Он ведь оплатил не только издержки по бракоразводному процессу, но и крупную сумму, которую Клодия требовала за исключение имени Мин из дела. В издательском бизнесе в целом наступила депрессия, и доход Беррисфорда угрожающе снижался, выдвигая нужду в жесткой экономии.

Содержать имение стало трудно, но он любил этот дом. Он многое передал Клодии. И этот портрет, полный злой силы, он снял и послал на ее квартиру. Пусть берет! Ему больше не хотелось напоминаний о ней.

Жизнь в Шенли стала нелегкой. Джулиан кое-как мог оплатить одного садовника и нанять слугу, бывшего солдата, который кое-что умел готовить. Но большая часть дома была закрытой и нежилой. Миссис Тренч советовала ему снять квартиру в городе. Но он слишком привязался к любимому дому. Дом был пуст и полон теней, но Фрисби, его верный лабрадор, был с ним. Долгими зимними вечерами они вдвоем сидели у огня в библиотеке, не нуждаясь больше ни в ком.

После объявления в газете о разводе и сплетен, распространенных бывшей кухаркой вместе с Рози и ее родителями, которые съехали отсюда, посетителей в Шенли стало куда меньше. А еще летом Джулиан с иронией замечал, сколько матерей с молодыми дочерьми старались обходить его. Конечно, все поверили в его измену Клодии.

Иногда он с большой горечью укорял себя за то, что позволил Мин исчезнуть, не удержал ее здесь. Он мог бы даже жениться на ней. Ее обожание могло превратиться во что-то реальное и действительно глубокое. И он со временем мог ответить взаимностью. Впрочем, слишком много «могло бы». И он ведь тогда правильно считал, что нехорошо пользоваться ситуацией, когда он не любил ее и даже не думал о новой женитьбе. И вот — она неизвестно где, а ему ничего не осталось, ничего, чтобы вознаградить себя за жертву, которую принес он, чтобы спасти Мин от Клодии.

Наступил март. Клодия по крайней мере сдержала слово, все прошло тихо, пресса едва заметила эту историю. Клодия получила развод и треть доходов мужа, а он вернулся в Шенли почти разоренным, но свободным.

Но жизнь стала малоприятной для Джулиана. В одиночестве он постоянно вспоминал Мин. Где она, как она? Ему казалось, что со временем он все забудет, но память о ней была живой, и для него начался новый период беспокойства.

И вот вдруг, неожиданно, снова в конце лета, Джулиан почувствовал непреодолимое желание найти девушку, невольно ответственную за эти перемены в его жизни.

По какому-то побуждению, которое ему трудно самому было объяснить, он дал в двух ведущих газетах частное объявление, где просил Мин Корелли дать сведения на абонентный ящик. Интересно, думал он, заметит ли она? Прочтет ли? Ответит ли? И впервые за все эти тяжкие, тусклые месяцы он почувствовал волнение, предвкушение… почувствовал себя снова живым человеком.

Глава 12

Ко времени, когда Мин прочла объявление в частном разделе «Таймс», с ней также произошли перемены, и гораздо более поразительные, чем с Джулианом. Словно она закуклилась, а потом превратилась в новое существо. И когда она увидела свое имя и прочла: «Мин Корелли, если вы прочтете это, непременно свяжитесь с а/я X», то она была там, где Джулиан ожидал менее всего. Она была даже не в Англии. Газета была двухдневной давности, а Мин завтракала на балконе роскошной гостиницы в Риме.