— И вы всегда так поступаете?

— Да, всегда. — Голос прозвучал уверенно — ведь сейчас речь шла о деловых качествах, а не о чувствах. — Это полезно для обеих сторон. Люди, с которыми я работаю, могут убедиться, что я не упущу ни одной, даже самой мелкой детали. Обидно только, что многие предпочитают брать на работу мужчин, а не женщин.

— И часто это бывает? — насмешливо спросил Эрнан.

— Иногда, но у меня с этим нет проблем. В нашу фирму поступает достаточно хороших предложений.

— Хотел бы, чтобы это было так.

Алис затаила дыхание, когда Гордон косо взглянул на нее.

— Вы ведь не флиртуете, не так ли? — Вопрос был похож скорее на утверждение. — Я нахожу флирт… очень освежающим, но одновременно и очень разочаровывающим.

— Разочаровывающим?

— Вы молоды, красивы, удачливы и великолепный специалист. Для большинства женщин даже одно из этих качеств гарантировало бы определенную… уверенность. Но вы не уверены в себе. Поэтому я нахожу это очень грустным, — сожалеюще произнес он. — Более чем грустным.

— Я не понимаю, о чем речь. Вы пытаетесь найти драму там, где ее нет.

— Неужели? Со времени нашего знакомства я усвоил по крайней мере одну вещь. Вы никогда не говорите то, что думаете. Исходя из своего опыта, — его губы дрогнули в саркастической улыбке, — я в какой-то степени привык к этой неприятной стороне общения с женщинами. Но вы совсем другая.

Он сделал паузу, и Алис ощутила неприятное чувство тревоги.

— С вами все совсем не так. Большинство женщин, завязав знакомство с мужчиной, кокетничают, притворяются, пытаясь поддерживать интерес к себе. Вы же… Вам бы хотелось, чтобы я восхищался вашей красотой, обаянием и умом, как и любой другой женщине, но вы не прилагаете к этому ни малейшего усилия. Почему?

— Почему? — взволнованно повторила она, чувствуя, что разговор может завести слишком далеко, и не нашлась, что ответить.

— Да, почему? — не унимался он. — Если бы это не было безумно смешно, я бы подумал, что вы просто недооцениваете себя. Но ведь вы привлекательны, пользуетесь авторитетом как специалист. Так что же заставляет вас прятаться, замыкаться в своей скорлупе? И только не говорите мне, что вам это нравится. Прошлой ночью вы хотели меня. Очень хотели. И я чувствовал это. Черт возьми!

В его голосе появилась ярость, которая скорее была направлена на самого себя, чем на Алис.

— Вам недостаточно этого? Как вы могли позволить кому-то лишить вас интереса к жизни, стремления к любви?

— Я никому и ничего не позволяла.

— Только не говорите мне этого. — Голос звучал почти грубо. — Ведь это мужчина заставил вас спрятаться от настоящей жизни. Что он сделал? Ударил вас? Обесчестил? Как сильно вы любили его? Что бы ни произошло с вами и что бы вам ни пришлось пережить, разве вы не видите, что вышли из этого испытания победителем? Вы молоды и прекрасны, желанны, и если он не смог оценить то, что имел, то это его потеря, а не ваша.

— Пожалуйста, Эрнан, пожалуйста, не надо… — Она больше не могла выносить жестокости его слов, пусть даже и непреднамеренной.

Победительница? Он думает, что она победительница? Горькая ирония этих слов потрясла ее. Узнал бы он, что из себя представляет реальная Алис Уэбстер?

— Хорошо, хорошо! Считайте, что все это ерунда, плод моего воображения, — сказал он, прибавляя скорость.