Они так мчались по дороге, что в считанные минуты доехали до поместья. Въезжая в ворота, встретились с серебристым «фордом» и остановились.

— Мистер Гордон? — Высокий, с густой шевелюрой молодой мужчина, вышедший из автомобиля, представился: — Я Кэлвин Уайт, архитектор. У меня назначена встреча с вами и мисс Уэбстер на двенадцать тридцать.

Мужчины с улыбкой пожали друг другу руки.

— Я предполагал, что будет кто-то постарше. — Голос Гордона был суховатым, улыбка мужчины несколько погасла, но он смело встретился со взглядом собеседника.

— Постарше? Какое это имеет значение? Может, вы имеете в виду моего отца? Он тоже архитектор, но очень занят и решил, что сначала я должен обсудить с вами проект.

Гордон напыжился, но, прежде чем заговорил, в диалог вступила Алис:

— Замечательно, мистер Уайт. Может быть, вы хотите осмотреть место?

— Я уже осмотрел его, после того как получил чертежи из «Индастриал арт». — Его глаза вспыхнули, когда он заговорил с молодой интересной женщиной.

— О, я как раз и представляю эту фирму и веду проект, — объясняла Алис, когда они втроем направились в дом. — Идея оформления празднества принадлежит мне, так что я буду очень благодарна, если вы окажете мне помощь в ее претворении в жизнь.

— Однако большее время вам придется общаться со мной, — Категоричным тоном вставил Гордон. — Понятно?

Мужчина выглядел слегка озадаченным таким заявлением. Алис пришлось проглотить обиду на Эрнана, который, видимо, не совсем доверял ей, считая ее неспособной решить все проблемы самостоятельно.

— Значит, вы потомственный архитектор, — постаралась она смягчить ситуацию после затянувшегося неловкого молчания. — И какими же работами может похвалиться семейство архитекторов Уайтов?

— О, по нашим с отцом проектам построены десятки отелей и сотни вил, — без ложной скромности заявил молодой архитектор. — По всему побережью от Сан-Франциско до Сан-Диего. А начинал отец в Сакраменто.

— Милый Сакраменто, родные места, — воскликнула Алис. — Я родилась в Розвилле… — Неожиданная мысль, что она сказала больше, чем следовало, пришла ей в голову слишком поздно.

— Неужели? Я тоже оттуда, — улыбнулся Уайт. — Дайте подумать. Уэбстер… Уэбстер… Мне кажется, я слышал эту фамилию. Не вы ли были с Барни Хейзлтоном, когда его машина попала в аварию в первый раз?

— Барни? — Она замерла, стараясь спрятать лицо от Гордона. — Да, я знаю этого человека, — пробормотала она. — Мы были когда-то знакомы.

Вот так неожиданно ей пришлось встретиться со своим прошлым и тут же захотелось переменить тему разговора. Но, увы, Уайт не унимался:

— Вы знаете, что его больше нет? — Слова были сказаны будничным тоном, но они поразили ее.

— Он мертв? — уставилась Алис на собеседника.

— Случилась авария, подобная той, в которой пострадали вы сами. Он был неплохим парнем, ваш Барни. С ним было весело ходить на вечеринки. Он любил говорить: «Покажи-ка мне другую, лучшую жизнь»…

Вот он ее и увидел, — то ли с грустью, то ли с неприязнью подумала Алис. Барни любил иметь дело с такими симпатичными веселыми ребятами, как этот Кэлвин Уайт, все стремился поддерживать неугасающий имидж плейбоя…

— Он врезался в дерево, — продолжал Кэлвин, — после того, как здорово нализался. Бедняга сильно запил после той аварии с вами. Если бы вы не бросили его…

Бросила? Так вот значит, как Барни представил все своему приятелю!

— Это была не его вина, вы знаете, — чуть ли не с укором заметил Кэлвин.