— Мне это очень по душе. Мне приятно трогать тебя так, как раньше никто не трогал.

— Да ты не очень и трогаешь меня, — с некоторым укором произнес Калеб, — но все равно ты права. Ты совершенно неповторима. И для меня все ново.

С улыбкой глядя в глаза Калебу, Виллоу провела пальцем по его бедру. Она заметила, как сузились его глаза и напряглись мышцы ног, как участилось его дыхание, когда она приблизилась к очагу страсти. Ее пальцы потрогали густую подушечку волос вокруг мужской плоти. Вначале робко, затем все смелее она стала гладить твердую плоть. Когда Виллоу коснулась округлого окончания, она ахнула от удивления и восхищения.

— Неудивительно, что ты не причинил мне боли. Здесь все такое нежное, гладкое, атласное… И теплое.

Калеб застонал, почувствовав набежавшую волну неистового желания. Если бы он уже не стоял на коленях, после слов и ласк Виллоу он рухнул бы на траву. Калеб был бессилен сдержать свое тело, и на кончиках девичьих пальцев блеснула шелковистая капля как доказательство страсти, которую вызвала в нем Виллоу.

Рука Виллоу замерла.

— Прошу прощения, — хрипло сказал Калеб. — Я никак не хотел шокировать тебя.

— Я не шокирована, — пробормотала она.

— Зато я шокирован.

Виллоу удивленно посмотрела на него.

— Я не привык так быстро терять контроль над собой, — пояснил Калеб.

— Ах, вот оно что…

— Я к этому совсем не привык…

— А тебе… — Она запнулась. — Тебе нравится, когда я трогаю?

Калеб улыбнулся.

— А как ты сама думаешь?

Виллоу вздохнула и сказала:

— По-моему, я никогда не трогала ничего более привлекательного… Ты сделал меня бесстыдной, Калеб. Ну и пусть!

Он наклонился и нежно поцеловал ее.

— Нам нечего стыдиться. Стыд нужно оставить людям, которые обманывают, воруют и разрушают. А быть вместе, как мы, — это значит создавать. И это — благое дело.

— Да, — прошептала Виллоу. — Это здорово. Это как замок и ключ… Мужчина и женщина… Две половинки одного целого. Всю свою жизнь я подозревала это, хотя и не знала. — Виллоу улыбнулась Калебу. — Мир был бы очень скучным, если бы мужчины и женщины были одинаковы.

Калеб засмеялся, затем замер, когда тонкие руки Виллоу скользнули между его ног. Потом он заставил себя пошевелиться, позволяя ей отыскать то, что она хотела. Он был вознагражден нежнейшим исследованием, от которого едва не потерял сознание. Калеб застонал, пытаясь сдержать дрожь экстаза, но преуспел в этом лишь частично.

Удивленно охнув, Виллоу снова рассматривала шелковистую жидкость.

— И сколько же времени, по-твоему, тебе понадобится, — тихонько спросила она, — чтобы ты привык к тому, что теряешь контроль над собой?

— Не знаю, — признался Калеб, — но подозреваю, что ты хочешь это выяснить.

— Если ты не будешь возражать. — Голос Виллоу был нежным, как и руки, которые касались его тела. — Я открыла, что мне приятно трогать тебя в том месте, где ты больше всего мужчина. Мне приятно видеть, как ты щуришь глаза и напрягаешь тело, пытаясь сдержаться. Ты очень сильный, Калеб… Мне нравится твоя сила.

Кончики пальцев пробежали по атласному окончанию плоти, гладкость и пульсирующее тепло которой приводили Виллоу в восхищение. Прикосновение вызвало появление горячей капли. Это произвело такое впечатление на Виллоу, что она почувствовала, как подобным же образом откликнулось ее тело. Девичьи ладони любовно скользили вдоль плоти, баюкали, трогали, дразнили ее и восхищались этим чудом.