Когда Толстолоб вышел из-за того толстого дерева, показав свою огромную уродливую голову, свои глаза, один из которых был больше и ниже другого, и, конечно же, свой широкий ухмыляющийся рот, полный длинных, кривых, похожих на собачьи зубов, девка стала вопить на всю округу. Он вытащил ее на берег. Она кричала так громко, что ему показалось, что она сорвет себе голос. Он вырубил ее ударом кулака, затем лег на нее и принялся сосать ее рыжую «киску». После ручья она была сперва безвкусной, но когда он стал сосать сильнее, из дырки вышла какая-то творожистая масса, с очень резким вкусом, отчего Толстолоб несказанно обрадовался. Он пожалел, что у него нет с собой дедулиных лепешек или камышовых оладьев, чтобы намазать на них этот девкин «творожок». Затем он начал трахать ее прямо там, в грязи у ручья, предварительно смачно отхаркнув ей в «дырку». И ее «киска» оказалась довольно вместительной, даже для елды Толстлоба. Он яростно долбил ее, в то время как она просто лежала и орала в синее дневное небо. И пока он ее трахал, из ее больших сисек побрызгивало молоко, и Толстолоб решил, что это довольно мило. Это были просто маленькие брызги, вроде тумана, белые, как паутинка. На самом деле, Толстолоб был так заинтригован этим явлением, что наклонился и принялся сосать эти огромные, наполненные молоком сиськи, одновременно продолжая трахать девку. Он высосал, наверное, целое ведро молока, которое было теплым и сладким на вкус. И он мог поклясться, что когда закончил сосать, ее сиськи уменьшились в размере раза в два. Он высосал из них все молоко до последней капли. О, чудо...

Он трахал ее от всей души, вгоняя свой 14-дюймовый член в ее большую и скользкую рыжую «киску», когда та начала рваться, как и все остальные. Головкой своего пениса он чувствовал, как лопаются ее внутренности. И он мог поклясться, что почувствовал, как его огромный хрен попал ребенку прямо в глаз. А затем у девки стали отходить воды, которые Толстолоб стал набирать в ладонь и пить. Они были теплыми и вкусными, но это не стало для него утешением. Из всех девок, которых трахал Толстолоб, ни одна не имела «киски», которая подошла бы под его елду. Даже эта рыжая с самой большой «дыркой», которую он когда-либо видел. Из нее начала течь кровь, как в тот раз из горностая, которому он откусил голову. Только кровь у нее шла не из обрубка шеи. Она хлестала из нее, как из крана, окрашивая воды в красный цвет. Девка что-то пробормотала, захлопала своими зелеными глазами и померла.

Толстолоб очень расстроился. Ему даже стало жалко, что он так и не сумел найти девку с такой «дыркой», в которую смог бы кончить правильно. Он решил, что кончил ребенку прямо в лицо, затем вытащив член, понял, что, наверное, размозжил ему башку. И тут в голову ему пришла очередная идея.

Понимаете, эта девка была беременной, то есть по-настоящему беременной, будто в любой день могла разродиться спиногрызом. Поэтому Толстолоб нагнулся к этой ее кровоточащей рыжеволосой «киске», и начал сосать. Сосал он со всей силы, и в конце концов, услышал, как что-то внутри нее начало рваться. Он сосал, сосал и сосал, пока - черт! - из нее не стал вылезать ребенок.

Толстолоб мысленно обрадовался.

Вытащив ребенка из девки, он поднял его к солнцу...

И тот закричал.

Толстолоб улыбнулся.

Потому что, хоть он в свое время и съел много взрослых мозгов, он ни разу не пробовал детские.

Ни разу!

* * *

Детские мозги?

Он прокусил в мягком черепе дыру и стал высасывать мозги из маленькой головы ребенка, так же, как Дедуля научил его высасывать утиное яйцо.

И они оказались вкусными.

Дааа! Детские мозги оказались очень вкусными.

Чем-то походили на взрослые, только были очень теплыми и сладковатыми, как будто в них добавили сахар...

4

- Административный офис замуровали, - сказал Александер, изучая фотокопию плана первого этажа.