- Вы не дезертир! - спонтанно возразила Джеррика.

- Эй, мне уже под полтинник, а выгляжу я, наверное, на шестьдесят.

Глаза у Джеррики расширились, дыхание перехватило.

- Поверьте мне, вы отлично выглядите.

Александер улыбнулся, не вынимая изо рта сигарету.

- Да, ну? Что ж, спасибо за комплимент. Кстати, не сделаете ли мне одолжение? Посмотрите, не заблокирован ли доступ на колокольню. И проверьте, есть ли подвал. По фотокопиям плана не понятно.

- Ну, ладно, - согласилась Джеррика. Она знала, что согласится со всем, о чем он попросит. И еще она знала вот что: Он очень быстро пресек это, поскольку понял, что я считаю его горячим. Зачем ему благодарить ее за комплимент, а потом отсылать прочь?

Хотя, не важно. Черт, он же священник, - напомнила она себе. Спустя некоторое время, пробравшись сквозь пыль в северный конец зала, она обнаружила дверь, ведущую в колокольню. В этом конце было несколько незамурованных комнат, похожих на те, что бывают в общежитии. Голые койки и старые настенные шкафы. Здесь, должно быть, спали монахини, - подумала она. Более просторное помещение содержало полдюжины больничных коек. Стационарное отделение. Все выглядело довольно уныло.

Но затем на той же лестничной площадке она обнаружила еще одну дверь, ведущую в подвал. Когда она поспешила назад, чтобы сообщить об этом Александеру, то увидела, что он выбил из стены все новые кирпичи, и теперь они лежат грудой у его ног.

- Черт, - воскликнул он. - Я и то лучше кладу кирпичи. Давайте зайдем внутрь.

Это была еще одна заколоченная комната, где воздух был настолько спертым, что можно было задохнуться. Священник тут же сбил кувалдой доски с окон, наполнив офис солнечным светом и свежим воздухом. Мышцы Александера напряглись, когда он рывком выдвинул из картотечного шкафа первый из многочисленных ржавых ящиков и радостно воскликнул:

- Хэлфорд был прав. Все записи по-прежнему здесь.

- Отлично, - сказала Джеррика, просто лишь чтобы согласиться с ним.

Она снова перевела на него взгляд, любуясь телом. Даже потемневшие впадины боевых шрамов казались ей эротичными...

Она прислонилась к стене, жар в груди нарастал. Ее воображение совершило самое подлое предательство. Она увидела, как они вдвоем занимаются сексом, прямо там, на пыльном полу, ласкаясь и слизывая друг с друга пот. Ее глаза расширились, но она видела эту картину, словно они были у нее закрыты, и она спала. Она отчаянно стаскивала с него черные пасторские брюки и брала в рот его член. Затем она сидела у него на лице, закатив глаза, когда его язык ласкал ее клитор, а пальцы проникали в ее лоно. Сперва один палец, затем два, потом... четыре. Это была одна из ее бесчисленных фантазий. Быть оттраханной кулаком, пока в горле не перехватит и в глазах не потемнеет. И вот, добрый отец Александер делает именно это в ее порочном воображении... Трахает ее кулаком. Стонет за нее, в то время, как она отсасывает ему. Его мышцы напряжены. Она сосет все сильнее, чувствует, как его пенис пульсирует, а яички сжимаются. Затем все накопившееся выходит, после стольких лет воздержания, заполняя ей горло. Она глотает это все, словно теплый, солоноватый суп, и одновременно кричит, кончая...

- Эй, Джеррика. Вы где? В Сумеречной зоне?

Она резко вернулась в реальность, слегка покраснев.

- О, я просто... задумалась.

- Задумалась? - Неужели он прочитал ее запретные мысли? Неужели догадался? Его хмурое выражение сменилось легкой улыбкой. - Взгляни на это. Разве это не странно? - Он выдвинул все ящики их шкафа, и все они были заполнены канцелярскими принадлежностями и даже кое-какими личными вещами: письма, медальон, молитвенник с монограммой, старый браслет с выгравированной надписью «ДЖОЙСЛИН».

- И посмотри сюда.

Джеррика повернулась. У стены стоял застекленный металлический шкаф.