Туша первого убитого сделала своё дело, остальные застряли в проходе, мешая друг другу, пусть ненадолго, но достаточно, чтобы обе гранаты с интервалом в секунду сработали у них под ногами. Стол выдержал, досталось только он ударной волны. Но и от неё он пострадал неслабо, в глазах всё плыло, даже монстры в проходе казались одной бесформенной тушей.

Снова заговорила рация, но слов он не разобрал. Помощь пришла? Хорошо бы. Мысли в отбитой голове поворачивались медленно. А бесформенная куча мяса начала шевелиться, взрывы были слишком слабыми, чтобы полностью обезвредить такую толпу. Так и есть. Один точно жив.

С трудом сфокусировав зрение, он разглядел, как в его сторону медленно движется недобитый гигант, медленно, потому что на одной ноге, от второй стопы осталась бесформенная культя, из которой при каждом шаге выплёскивалась кровь. Кровотечения у них останавливались почти мгновенно, но здесь рана внизу, а давление слишком большое, кровь просто прорывает рану. Тварь сильно сутулилась, но и так видно, что рост превышает три метра, а вес хорошо за полтонны.

Когда расстояние сократилось до трёх метров, монстр прыгнул, прыжок получился слабым из-за тесноты, огромного веса и покалеченной ноги, но этого хватило, чтобы сбить Борю с ног. Два выстрела прогремели одновременно, огоньки, источающие едкий дым, вонзились в широкую грудь, при этом, как показалось, сразу погасли.

Туша чудовища придавила его к полу, расплющивая внутренности и ломая кости, огромная пасть, в которой запросто поместился бы средних размеров кабан, раскрылась, чтобы откусить голову. Слабые человеческие руки упёрлись в грудь, чтобы хоть как-то оттянуть этот момент. Но пасть захлопнулась почти без усилия, зубы оцарапали шлем и бессильно соскользнули. А когда монстр снова её раскрыл, из горла у него вырывался огонь.

Пламя бушевало в широкой груди, выжигая внутренние органы, Боря одёрнул руки, чтобы не обжечься, но вылезти из-под горящей туши не получалось. Он имел все шансы сгореть, но, к счастью, тварь в агонии начала метаться, в результате чего он смог отползти на два шага в сторону. От едкого дыма становилось нечем дышать, он почти ничего не видел, зато к нему вернулся слух. Рация продолжала что-то говорить, а снаружи слышался приглушённый грохот пулемётных очередей. Судя по грохоту, работали там отнюдь не «Дегтярёвы», а что-то калибром побольше.

Не слыша своего голоса, он начал говорить в рацию, говорил, что он в коридоре, что здесь пожар, что он сейчас сгорит. Пожар в самом деле начинался, горел линолеум на полу и деревянный косяк двери, пока не опасно, но двигаться он не мог, да и дышать становилось всё труднее. Надо лечь на пол, там дым не такой густой, но это было затруднительно, он так и продолжал сидеть, прислонившись к стене, тупо уставившись на подбиравшиеся к нему языки пламени.

Уже теряя сознание, он различил сквозь клубы дыма силуэт человека, кто-то, по глаза замотанный белым полотенцем, подбежал к нему и начал поднимать с пола. Сознание погасло, потом снова включилось, когда он был уже снаружи. Четыре человека несли его к бронемашине, он ведь такой тяжёлый, нелегко им пришлось, глаза закрылись во второй раз, теперь надолго.

Глава восемнадцатая

Снова пришёл в себя он нескоро. Кое-что отложилось в памяти, его куда-то несли, потом он ехал в бронемашине, где-то наверху стучал пулемёт и сыпались вниз крупные гильзы. Потом снова наступила тишина. А теперь в глаза ему светил яркий свет, пробивавшийся даже сквозь веки. Пришлось просыпаться.

Некоторое время он привыкал к свету, пока, наконец, расплывчатые пятна не стали превращаться в узнаваемые предметы. Один такой предмет сидел прямо перед ним. Кристина, сидя у постели раненого, старательно прочищала шомполом стволы его обреза. Занятие это целиком поглотило её внимание, отчего она не заметила, что Боря открыл глаза.

— Что со мной? — спросил он едва слышно, голос был чужой, а пересохший язык ворочался с трудом.