Джанелл пожала плечами:

– А что еще остается?

– Верно.

– Ну как, готова учиться вязать? – спросила Серена.

– Да. – На самом деле нет, но мне нужно было задать всем много вопросов, и обойтись одним набором петель на целый вечер я не могла.

Освоив лицевые и изнаночные петли – через пару рядов я даже увлеклась процессом, – я решила, что теперь можно безбоязненно начать задавать серьезные вопросы.

Время окончания занятий в объявлении не упоминалось, и я предположила, что все просто сидят, пока не закончат или не захотят пойти по домам. По моим расчетам, у меня был примерно час, чтобы всех расспросить.

– А что вы думаете насчет расследования смерти Линды Рафферти? – спросила я как можно небрежнее.

– Ну, я уже говорила: я не думаю, что это самоубийство, – ответила Серена. – У нее точно были планы.

– Да, я помню. Детское одеялко. А кто-нибудь знает, для кого оно было?

Серена и Ларри дружно покачали головами.

– Я точно не знаю, – сказала Джанелл, – но для кого-то из Детройта в Мичигане.

Серена, Ларри и я тут же посмотрели на девочку. В моей голове зазвучали сигналы тревоги. Не я ли еще недавно вспоминала «Детройтских тигров»?

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Серена.

Джанелл улыбнулась:

– Услышала.

– Как вы можете себе представить, – наконец-то обратилась ко мне Ларри, – она слушает все, что только можно. Говорит, что благодаря слепоте получила способность слышать то, что мы, зрячие, пропускаем мимо ушей.

– Вполне логично, – вступилась я.

Ларри приподняла бровь:

– Да, но у Джанелл к таким вещам особая тяга.

Джанелл рассмеялась:

– Мама пытается сказать, что я слишком любопытная на свою голову.

– Никогда не знаешь, когда твое любопытство может помочь другим.

– Или навредить тебе, – добавила Ларри.

– Ну мама! Я же осторожно, ты ведь знаешь, – запротестовала Джанелл.

Она была еще ребенком. А дети никогда не проявляют должную осторожность, даже если другие считают их серьезными и осмотрительными. Возможно, к слепым детям это тоже относится.

– Что ты услышала? – спросила я ее.

– О, это все слышали. Ну то есть, скорее всего. Все, кроме Серены: она плохо себя чувствовала и в тот вечер не пришла. Нам никто не звонил и не сообщал, что занятия отменяются, поэтому все остальные пришли.

– Она права, – поддержала Серена. – Поэтому Линда пришла ко мне домой. Я пропустила урок, а она хотела, чтобы я взглянула на узор и купила пряжу. Все сходится. Я не думала об этом, но надо было сообщить Грилу.

– Мы сидели все вместе, – продолжила Джанелл. – Одной группой. – Она кивнула в сторону мужчин. – Лайман и Рэндалл тоже. Но тогда мы просто обсуждали узоры. Мы так иногда делаем: садимся в круг и рассказываем, кто и что хочет сделать, показываем друг другу. Линда вытащила узор для одеяла. Я как раз сидела рядом с ней. Поскольку я не могла его увидеть, когда все закончили смотреть, Линда наклонилась ко мне и постаралась его описать. Остальные вроде как не обращали на нас внимания, стали обсуждать, что у других, но Линда говорила именно со мной. Когда она описала вязку и картинку, я спросила, для кого это одеяло. Она сказала, что у ее племянницы из Детройта скоро будет ребенок и это будет подарок для девочки.

– Из Детройта в штате Мичиган?

– Я других не знаю. Я тогда даже не задумалась об этом и не спросила, в каком штате[11] город. Просто сказала ей, что узор звучит красиво.

Я взглянула на Ларри.

– Я ничего не слышала, – ответила та.

– Мне она тоже ничего не сказала.