Сэм нервно заерзал на дубовом стуле. Эта женщина начинала его раздражать. И, что еще хуже, он чувствовал в ней вызов. Только этого ему сейчас не хватало.

– Надеюсь, кофейная гуща не опасна для желудка, – произнес он с легкой гримасой. – Послушайте, Мэгги, чем вы заняты в этой глуши?

Они успели съесть половину того, что он принес, и опустошили кофейник. Бессонница была ему обеспечена по меньшей мере на неделю.

– Здесь мой дом. – Она инстинктивно вздернула подбородок, и Сэм снова поймал себя на слишком пристальном внимании к ее длинной изящной шее, впадинкам под великолепными скулами. Ему всегда нравились высокие женщины, даже некрасивые. Он любил наблюдать их в движении. В высоких женщинах, умеющих себя держать, есть что-то царственное. К Мэгги это имело прямое отношение. К тому же некрасивой она отнюдь не была.

– Вы здесь родились? Где ваша семья?

– У нас что, перепись населения? Вот, возьмите лучше еще один коричневый шарик. Интересно, из чего они делают запах шоколада?

– Не думаю, чтобы вас это действительно интересовало. Здесь, кроме вас, кто-нибудь живет постоянно?

– Сейчас – нет. Вот эта белая начинка не настоящие сливки. Посмотрите, что здесь написано. Сплошное надувательство. Вы часто едите такие штуки?

– В них хотя бы есть калории, да и готовить не надо, – ответил Сэм. Он начинал терять терпение. Когда он работал консультантом по охране природы, ему приходилось иметь дело с разными людьми. С такими, как Мэгги, было труднее всего.

– Вот оно что. Вы до сих пор мучаетесь с печкой? Наверное, вы недостаточно углубляетесь в лес, когда идете за дровами. Все, что есть подходящего поблизости, я уже спилила.

– Если я пойду дальше в лес, мне понадобится упряжка мулов.

– Первый раз слышу, чтобы мулы ходили в упряжке. Разве что во время пахоты. А вот слонов действительно кое-где используют для перевозки дров. Не хотите ли слона?

Мэгги начинала нравиться пикировка. В прекрасном расположении духа она встала и принялась убирать со стола. В иное время она и не притронулась бы к посуде.

Сэм понял намек. К вящему ее удивлению, он обнаружил не меньшее желание покинуть дом, чем она – выпроводить его. У задней двери обоих снова охватила неловкость.

– Завтра у меня много дел, – сказала Мэгги. – В прогнозе передали, что сюда движется атмосферный фронт и к вечеру погода испортится.

– Что вы говорите, какая досада. Ну, до свидания, спасибо за кофе.

– Спасибо за.., ммм.., десерт.

В его взгляде зажглась и погасла теплая искорка. Мэгги не могла отвести глаз от его лица. И вдруг он улыбнулся своей медленной, удивительно доброй улыбкой, и Мэгги не удержалась и вздохнула.

– Спокойной ночи, Мэгги Дункан, – мягко произнес он и вдруг наклонился и коснулся пахнущими шоколадом губами ее губ.

И исчез, оставив ее в полном оцепенении. Она машинально облизала губы. В следующий миг, застонав от отвращения, она захлопнула дверь. Взвизгнула ржавая щеколда.

– Сущее безумие, – твердо сказала она, будто звук ее голоса в пустом доме мог успокоить ее растревоженные чувства, подобно тому как холодная вода унимала кофейную гущу. С обычной своей расторопностью она ополоснула кофейник, подкинула дров в печку и, распахнув заднюю дверь, стряхнула со скатерти крошки.

Ее взгляд при этом невольно влекло к освещенному окну дома напротив. Она увидела, как открылась дверь и показался Сэм. Очертания его стройного тела, его широких плеч явственно проступали в темноте. Он взял охапку поленьев и исчез.

Мэгги вздохнула.