– Это оскорбленное достоинство или банальный мужской шовинизм?

– Мэгги, я не шучу. – Сэм начисто забыл, зачем пришел. – Но разве не естественно, встретив такую женщину, как вы, в таком Богом забытом месте, где нет…

– Не знаю, что вы имели в виду, говоря о «такой женщине, как я», но ваше отношение к здешним местам вполне очевидно.

– Оставьте, Мэгги, – махнул рукой Сэм. – В этом болоте вы так же дома, как и я. Так почему вы здесь? Скрываетесь? А зачем вам все эти инструменты? Если вы подвизались здесь плотником, то вот что я вам скажу: не тянете. Любой из здешних домов рухнет при первом же ветре.

Мэгги не знала, смеяться ей или сердиться. Чего он так ополчился на Дунканский перешеек? Ну и что, что кругом ни души. Да, сейчас здесь грязновато – тоже мне, горе! Подумаешь, дома старые и некрашеные, подумаешь, кое-что вышло из строя, кое-что заржавело, кое-что и вовсе неизвестно куда подевалось…

– Мне здесь нравится. Неудобств я не чувствую. И вообще, собираюсь прожить здесь до конца своих дней, – заявила Мэгги, хотя и не вполне искренне. – А мастерская когда-то принадлежала деду. В молодости он строил лодки, а в старости перешел на приманки для птиц. У него получалось очень красиво. Некоторые и теперь их коллекционируют.

Сэм поднял глаза и увидел птиц, выставленных в ряд на шкафу и на крышке бюро. Он узнал канадского гуся и крякву; остальных определить не смог. Еще он увидел изогнутый кусок плавника, на котором в разнообразных положениях были усажены мелкие птички. Замечательная работа. Черт побери, просто здорово сделано. Неудивительно, что люди их коллекционируют.

– У Джубала был диплом по лесоводству, – продолжала Мэгги. – Он проработал на лесозаготовках до шестидесяти восьми лет. К тому времени все его сыновья окончили колледж. Я всегда любила приезжать к нему на каникулы, хотя мать каждый раз возмущалась.

– Так и знал, что вы не здешняя! – торжествующе воскликнул Сэм.

– Можно считать, что здешняя. Родилась я не здесь, но половина моих корней – в этих местах.

– А вторая половина?

– Бостонцы. Сплошная благопристойность и спесь. Меня порой удивляет, как папа сумел с ними ужиться. Похоже, он одной ногой в одном лагере, а другой – в другом.

Кое-что тревожило память Сэма. Он спросил:

– А кто такой "Л"?

– «Эль»? Это мужское имя?

– Это шелковая монограмма на ваших полотенцах.

Мэгги отвела взгляд, и Сэм был готов поклясться, что она уйдет от ответа, однако, как ни странно, ответ прозвучал:

– Лесер – фамилия моего бывшего мужа. После развода я вернула свою девичью.

Сэм молча глотнул кофе. Итак, она родом из Бостона, из очень благопристойной, очень чопорной семьи. И она разведена. Тем не менее особой радости Сэм не испытывал. Он убедил себя, что не хочет слишком увлекаться Мэгги Дункан, поэтому не особенно доверял услышанному.

– А где вы работали в Бостоне? "

– В брокерской фирме.

– И что же произошло?

Словно что-то изнутри подталкивало его к новым вопросам. Он не мог обуздать любопытство, хоть и понимал, что совершает ошибку.

– Официальная версия – переутомление. – По крайней мере так она избегнет дальнейших расспросов. Она не испытывала ни малейшего желания объяснять, почему отказалась от дохода, выражавшегося шестизначным числом, и похоронила себя здесь. – Сэм, вы пришли по делу или так, поболтать? У меня действительно много работы.

Глава 7

Не успел Сэм ответить, как раздался телефонный звонок.