– Ты точно работала в брокерской фирме? Не в гараже? – пошутил он. – И как это я взялся менять твои шины?

– Это потому, что ты разыгрывал из себя супермена. А место женщины – на кухне, так ведь?

– Пожалуй, ты не вписываешься в этот стереотип, Мэгги Дункан.

– Это самое приятное, что я от тебя до сих пор слышала, Сэм Кенеди. А вот ты вписываешься.

– Я – что?

– Вписываешься в стереотип. Женатый мужчина едет в отпуск один и крутит романы.

Мэгги поняла, что сказала лишнее. При свете покачивающейся на проводе одинокой лампочки его лицо выглядело угрюмым и даже грозным.

– Наверное, я забыл сказать, что я больше не муж. Лорель погибла в автокатастрофе три года назад, в новогоднюю ночь. Она была беременна.

Мэгги долго не находила слов и только смотрела на него. Ложь она исключала. Сэм не мог солгать. Пусть он ей не нравится – то есть беда в том, что он нравится ей слишком сильно, – но в его честности она ни минуты не сомневалась.

– Прости меня, Сэм. Я даже не знаю, что сказать.

– Не нужно ничего говорить. Ведь мы не дети. Это ты прости, что ввел тебя в заблуждение. Я не нарочно.

Не нарочно? Разве случайно он выставил тогда защиту, почувствовав, что эта женщина начинает значить для него слишком много? Он и сам не знал.

– Рано или поздно, Мэгги, нам не избежать объяснений. Но сейчас пойдем ко мне, я тебе кое-что покажу.

Рисковать Мэгги не хотелось. Когда она считала его женатым мужчиной, ищущим недолгой связи, это было одно. За четыре года она научилась давать отпор подобным поползновениям, а иногда даже находила определенное удовольствие в том, чтобы отбрить особо зарвавшегося типа. Но Сэм, одинокий, переживший трагедию человек, возможно, столь же ранимый, как и она… Нет, так просто здесь все не решить.

– Так что, мы идем? Клянусь, это не альбом старинных гравюр.

– Если это не картины, если трубы в порядке, тогда.., тогда… Ой, только не говори, что тебе наконец удалось развести огонь!

Сэм рассмеялся, и Мэгги вслед за ним. Словно у обоих отлегла от сердца тяжесть, мучившая их с самого телефонного звонка и вплоть до признания Сэма.

– Сейчас увидишь, – гордо произнес Сэм, когда они подходили к заднему крыльцу. Крыша нависала над дверью длинным козырьком, и, скинув сапоги, Сэм оставил их прямо на улице. В тонком лучике фонаря Мэгги заметила несколько штук плавника. Ни один из них ей бы не подошел, но и поленья из них никудышные; правда, в последнем Сэм, вероятно, уже убедился. – Сюда, – позвал Сэм, провожая ее на кухню. В доме было холодно и темно и стоял какой-то незнакомый кислый запах. – Ой!.. – Сэм негромко выругался и прибавил, извиняясь:

– Прости. Я, кажется, куда-то вляпался.

– Сэм, что это за звуки?

– Тихо, дружок, это я. Я не один, – ответил он, и Мэгги поняла, что разговаривает он не с ней. Он положил фонарик на стол, чтобы хоть как-нибудь осветить кухню, и скинул мокрый плащ. – Дай помогу тебе снять плащ. Впрочем, наверное, не стоит. Здесь довольно прохладно.

– Прохладно? Да здесь просто Северный полюс!

– Ладно, – махнул рукой Сэм. – Вот смотри, видишь на полу коробку? Правда, они замечательные?

Если бы Сэм преподнес ей на шелковой подушке груду драгоценных камней, он и тогда не был бы так горд. Пока он разыскивал огарок свечи и чиркал спичкой, Мэгги всматривалась в коробку, где копошилось что-то пушистое и жалобно поблескивали чьи-то карие глаза. Она даже рот раскрыла.

– Что.., кто.., откуда ты это взял?

– Они меня усыновили, – улыбнулся Сэм.