Лампочка мигнула, угрожая в любой момент снова погаснуть. Сэм поднялся с колен, Мэгги за ним. Между ними снова возникла напряженность, и дело было не в ящике со щенками. Сэм понимал это. Мэгги – тоже. Стоило темно-карим глазам встретить теплый свет янтарных, как и Принцесса, и ее детеныши были тут же забыты.

Никогда еще Мэгги так глубоко не сознавала разницу между мужчиной и женщиной. Между этим мужчиной и всеми прочими, кого она когда-либо знала. И не то главное, что его непослушные седые кудри так странно контрастируют с загорелым лицом, что его черты так характерно жестки и слегка не правильны. Не то главное, что он высок, строен и широкоплеч. Главное, что он мужчина по самой сути своей. Мужчина, упрямый до крайности, отчаянно скрывающий тонкость и чувствительность души. Мужчина, по велению инстинкта устремляющийся на защиту слабых и неудачников. Даже Мэгги, хотя он едва был с ней знаком.

Мужчина, которого нельзя не полюбить, поняла Мэгги с упавшим сердцем.

– Ты нашел собак на моей земле, – продолжала она настаивать. – Значит, мне за них и отвечать.

– Оставь. Ты сама сказала, что твой здесь только дом, в котором ты живешь. И я, как арендатор…

– Арендатор! Никакого договора ты не подписывал, ты просто снял дом на месяц.

– Как лицо, проживающее на законных основаниях на территории, где были обнаружены данные беспородные особи, с полной ответственностью заявляю…

– Скажите пожалуйста, он заявляет! – Мэгги " склонилась в картинном поклоне, осознав свою ошибку только тогда, когда аромат его туалетной воды, смешанный с мускусным запахом щенков, достиг ее носа. – Ты даже согреть их не можешь. И чем их кормить – тоже не знаешь.

– Велика мудрость! А если ты такая умная, что все знаешь и все умеешь, почему сидишь в этой дыре с четырьмя спущенными шинами, без электричества и с кучей мусора во дворе? Ну, что скажешь?

Мэгги вскинула голову. И она считала его чувствительным? У него понимания не больше, чем у носорога.

– Мои шины в порядке…

– Это потому, что я их заменил!

– Сама бы справилась, – сердито парировала она. – И потом, электричество у меня есть, и во дворе чисто!

– Чисто? А этот тип, что испоганил твою дверь, а нынче утром звонил тебе и напугал до полусмерти?

– Не твое дело. Мои проблемы, сама решу.

– Ничего ты сама не решишь…

И вдруг он опомнился. Вот она стоит перед ним, уперев руки в бока, сверкая глазами… Сэм застонал.

– Мэгги, Мэгги, что мне с тобой делать? Не успела она ответить, как он обнял ее и прижал к себе, заглушая ее протесты поцелуем, в котором соединились гнев, жалость и желание. Она так ладно помещалась в его объятиях, хотя ее тело было напряжено и жестко, словно деревяшка… А он чувствовал себя так, будто пролежал в глубокой заморозке все три года. И сейчас лед начал таять, подспудные течения набирали силу, бесследно вымывая из его души боль, пустоту, отчаяние.

– Мэгги, ты нужна мне… Боже, как я тебя хочу, – хрипло шептал он.

Ее желание было не меньшим. Она застыла в ожидании, чувствуя напряжение каждого его мускула, его нетерпение. И свое нетерпение, столь же сильное. Его губы сладострастно скользили по ее губам, кончик языка вкушал их форму и полноту. Она чувствовала, как бьется и трепещет что-то в самой глубине его существа, разжигая в ней ответный трепет.