– Сэм, как это не вовремя… – слабо сопротивлялась она.

– Может быть, но это неизбежно. Неизбежно с того самого дня, как я тебя встретил. С того дня, как один парень посоветовал мне поехать на Дунканский перешеек на речке Аллигатор и я подумал, что именно там я найду то, что мне нужно. – Его рука скользнула по ее спине и сжала бедра. – Только я тогда не знал, что именно мне нужно. И лишь найдя, понял.

Мэгги неловко рванулась, пытаясь освободиться, но он не отпустил ее. Вместо этого он повел ее в гостиную, где было еще холоднее и бесприютнее, чем на кухне, если такое только возможно. Дешевая аляповатая мебель сиротливо жалась вокруг холодной печки, но ни Сэм, ни Мэгги этого не замечали. Они видели лишь друг друга, слышали только неумолчный шум дождя и свое частое, прерывистое дыхание.

Сэм опустил ее "на скрипучую пружинную кровать и накрыл своим телом. Оно было твердым и горячим, и Мэгги позабыла о холоде.

– Сэм, я боюсь привязаться к тебе, – в последний раз попыталась она воспротивиться, но руки ее ласкали поверх фланелевой рубашки плечи Сэма, теплые и крепкие как гранит.

– Тише, милая, ничего не бойся. Да и поздно пугаться, мы уже зашли слишком далеко.

Он поцеловал ее, вложив в поцелуй весь жар нетерпения. Его пальцы нашли ворот ее рубашки и начали расстегивать пуговицы, а она жаждала поскорей сорвать с себя одежды и отдать ему всю себя. И еще она хотела смотреть на него, ладонью чувствовать биение его сердца, целовать его грудь и принимать отклик его тела.

Сколько же на ней надето, сколько пуговиц. Она ощутила тяжесть его чресл, и ее бедра разомкнулись сами собой. Никогда еще мужчина не вызывал в ней такого желания, даже в первые дни ее жизни с Карлайлом. Почему все случилось так быстро? Почему именно сейчас? И почему – Сэм?

Шум их дыхания в пустой комнате заглушал дробь дождя. Сэм покрывал поцелуями нежные ямки у ее ключиц, волосы, шею, и теплые волны наслаждения пронизывали ее тело.

– Я хочу видеть тебя всю, – шептал Сэм, запуская ладони под нагрудник ее комбинезона. Жар его поцелуев, ласка рта проникали сквозь фланель, и Мэгги застонала. – Я хочу взять тебя – всю-всю, пока не лишусь разума, – а потом очнуться и начать все сначала.

Он расстегнул медную пуговицу на ее талии и скользнул рукой внутрь, под рубашку, к нежной теплой впадине живота. Его мизинец коснулся пупка, а большой палец приподнял эластичное кружево трусиков.

У Мэгги перехватило дыхание. Она словно растворялась, кровь стучала в каждой, даже самой маленькой, жилке. Если она не хотела окончательно потерять голову, медлить было нельзя. Еще миг, и будет поздно. Для них обоих.

– Сэм, подожди.., прошу тебя.

– Мэгги, не останавливай меня. Ты хочешь этого не меньше, чем я.

Его шепот напоминал звук разрываемого бархата.

– Да, Сэм, да, но есть нечто, о чем ты не знаешь. Есть многое, о чем мы оба не знаем. – Это были не те слова, но как ему объяснить? – То есть нам надо сначала поговорить, чтобы…

– Поговорить? Мэгги, что проку в разговорах? Мы всегда договариваемся до ссоры. Но наша близость будет прекрасна – я знаю. И ты знаешь. – Сэм замер. Его рука покоилась на ее нагом бедре. – Правда, радость моя?

– Не в этом дело. – Мэгги попыталась вывернуться, хотя было слишком тесно. Но очевидно, она добилась своего. Сэм убрал руку и сел, оставив ее полураздетой на холоде, словно зимней ночью на айсберге.

– Хорошо, Мэгги. Тогда расскажи, в чем же дело.

Глава 8

– Дело в том… – начала Мэгги, садясь на кровати и приводя в порядок одежду, – дело в том, что…

– Дело в том, что тебе доставляет удовольствие раздразнить мужчину и оттолкнуть его.