«Марку держит, — прокомментировал это про себя князь. — Тоже мне, несгибаемый мужчина…»

«Не всем же вести себя, как ты!» — заступилась я за Дэйра. Уф, голова, вроде бы, уже не кружится, можно и осмотреться… Наверное. Нет, если открою сейчас глаза, точно замутит.

«А я себя как-то не так веду?» — совершенно искренне удивился Максимилиан.

Съязвить что-нибудь в ответ я не успела, потому что Дэриэлл внезапно шагнул вперед, выпуская наши ладони.

— Добрый вечер, Леарги.

Открывать глаза резко расхотелось. Сразу вспомнилось, что свитер у меня огромный — утонуть можно, спортивные штаны длинноваты, а носок заштопан на левой пятке

Хорошо хоть в домашних тапочках не перенеслась.

— Добрый вечер, Дэриэлл, — немного удивленно поприветствовал сына правитель. Я прислушалась, привыкая к аллийской речи. — Надо было предупреждать, что придешь не один.

Воцарилось неловкое молчание. Я, пересиливая дурноту после неудачного перемещения, открыла глаза, болезненно щурясь — и тут же шагнула вбок, к Максимилиану. Князь, с пониманием усмехнувшись, приобнял меня, притягивая к себе. Опора и поддержка — во всех смыслах. Вот теперь можно было и оглядеться…

А у Леарги, похоже, за долгую-предолгую жизнь сформировались очень странные пристрастия в интерьерах. Гигантизм цвел пышным цветом — куда там человеческим королям! Больше всего комната по размерам походила на спортзал в среднестатистической школе. Стеклянный потолок возносился на добрых двенадцать метров. Покои, очевидно, располагались на очень большой высоте — снег не успевал скапливаться на крыше, его буквально сдирало жесткими порывами ветра. Две стены, справа и прямо передо мною, тоже были прозрачными. Снаружи бесновалась вьюга, швыряя в стекло целые охапки белого пуха. Освещалась комната очень скудно — несколько свечей с резким цветочным ароматом да багрово мерцающий камин в углу. И поэтому казалось, что она плывет в снежном море — хрупкое убежище посреди бури, ненадежный кораблик, тоненькая хрустальная скорлупка…

Две другие стены отдаленно напоминали дубовую кору — темные, бугристые. В очаге с мерцающими углями я могла бы поместиться целиком, всего лишь слегка наклонив голову.

Пол был застелен черно-зеленым покрытием, похожим на мох или на очень густую шерсть. Он слегка пульсировал теплом, словно живое существо. Мне мерещилось, что вот-вот послышится мурлыканье… Наверное, для мага уровня Леарги нарастить настоящую шкурку вместо паркета — плевое дело. Но на меня, наивную равейну, это произвело такое впечатление… Закачаешься. Пушистые кресла-»мешки» ассоциировались почему-то с теми, что совсем недавно появились и в человеческих городах. Из-за коричневого цвета обивки сиденья смахивали на пеньки.

В одном из таких «пеньков» и устроился Леарги — уютно до безобразия. Винно-красные волосы свободно лежали на плечах и груди, укутывая правителя, как атласное покрывало. В мягко мерцающем неофициальном костюме я опознала савальский шелк — только не черный, как мои доспехи, а золотисто-коричневый. Справа в воздухе парил светильник, слева — бокал с чем-то волшебно красивым на вид и наверняка сильно алкогольным. Одну ногу правитель подогнул под себя, второй — небрежно покачивал, скользя подошвой по зеленой «шкуре» на полу. У меня мурашки по спине пробежали, стоило представить, как ворс щекочет узкую ступню. В руках у Леарги была раскрытая книга, и он глядел на нас поверх страниц немного рассеянно.

Бездна, как мы не вовремя! Владыка Ллиамат, наверное, собирался отдохнуть после тяжелого дня — у правителей все дни не из легких — услышал Дэйра и подумал, что тот хочет помириться… Вот и пригласил к себе сына — так сказать, поболтать по-домашнему.