Естественно, первое желание было бросить трубку, однако это не есть решения проблемы. Не так ли? Как учили меня в секции тэквандо: прежде всего побеждает дух! Состояние духа у меня было прекрасным, и поэтому я проговорила:

— Скучно все это, дядечка. Звони лучше по «горячим» телефончикам. Там тебя выдавят, как тюбик.

— Чего?

— Или чаще трахай, как ты выражаешься, свою жену, если такова имеется. Она, конечно, страшненькая, как война, и колотит тебя колотушкой, но у каждого своя судьба.

— Слушай ты, сучка… — взвизгнул, — я тебя…

— Не-а, ты слабенький, ты импотентик, ты ничто…

И услышала короткие гудки — победа? Какая может быть победа в схватке со слабым на голову и ниже? Я где-то читала, что есть такие больные, способные лишь на подобные гаденькие выступления. Вопрос в другом: откуда у «поклонника» этот номер телефона. Его практически никто не знает. Впрочем, этот номер оставлен в моем договоре. Неужели болезненный маньяк имеет доступ в кабинет госпожи Мунтян? Или, быть может, у него иные возможности? Хотя какая разница: пока нет настоящей угрозы, а страшиться фантома, любителя современной моды?

Он точно присутствовал на дефиле — именно там я впервые ощутила чужой и неприятный взгляд. Потом в баре, где мы мило болтали и пили сок и кофе. А не игры ли это господина Чиковани? Нет, едва ли? Зачем такие скверные изощрения петуху в курятнике?

Уяснив, что я сейчас не получу ответа, махнула рукой и отправилась на кухню. Праздник там в разгаре, и я присоединяюсь к нему, как пассажирка, чудом успевшая на теплоход, отправляющийся в морской поход за турецкой кожей и шубами.

— Поклонники? — подмигивает Олег Павлович, — Не рановато ли?

— Папа, — морщится Евгения. — Мария уже большая девочка.

— Но мы за неё в ответе, — напоминает.

— Нет проблем, — вступает Максим. — Если надо, мы ей телохранителя…

— Тебе больше не наливать, — фыркает Женя, — чаю.

— Угощайся Машенька, — говорит Ольга Васильевна, указывая глазами на торт. — Худенькая ты.

— Она идеальная, ма: девяносто-шестьдесят-девяносто, — на это говорит Женя. — Она, как божья птичка, питается святым духом.

— Ну и хорошо, — улыбается тетя Оля, — каждому свое. — И отрезает от торта внушительный кус — себе.

Олег Павлович укоризненно смотрит на жену. Та по-своему понимает его взгляд:

— Не волнуйся, и тебя не обделим.

Мне было опять хорошо сидеть на этой московской кухоньке, ощущая себя удобно и покойно. Было такое впечатление, что нахожусь в карме, образованной от рассеивающегося теплого света лампы-фонаря, и защищающей меня от опасного и грозного мира.

Когда заканчивалось это праздничное чаепитие, Максим Павлов неожиданно предлагает:

— Есть идея: всем пойти в наш клуб на дискотеку.

— Всем? — дядя Олег и тетя Оля поперхнулись тортом.

— А что, потанцуем? Вальс, танго…

— Нет уж, молодые люди, — отвечает Ольга Васильевна. — Танцуйте без нас.

— Маша, а ты как? — обращается любитель вальса и танго. — Не устала?

Я хочу ответить, мол, я всегда готова развлечься, да вдруг чувствую, кто-то топчет мою ногу.