Мой голос за кадром произнёс:

— И это была только первая жертва, которую потребовал Остров!

Далее изображение поменялось, и стали показываться вклеенные кадры, которые я отснял полчаса назад.

— Так трудно было вам снимать? — спросил меня интервьюер, коим был Толик — режиссёр монтажа.

— Естественно, да, ведь то, что сделали мы, не делал перед нами никто! — ответил Великий режиссёр.

— И в чём конкретно выражались трудности?

— Во всём! Нам предстояло покорить джунгли! А такого вида покорения не бывают без жертв. И Остров своё получил сполна!

— Что Вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он взял с нас кровавую плату за аренду земли.

Пошла нарезка, показывающая, как наши элитники получают те или иные травмы.

Мой же голос за кадром в это время комментировал:

— Каждый наш шаг сопровождался жертвами. Нас кусали змеи, на нас нападали акулы...

Я продолжал перечисление ужасающих членовредительств.

Все присутствующие от испуга вжались в кресла.

Тем временем камера вновь показала меня.

— Расскажите, пожалуйста, о том, как всё началось?

— Расскажу! И как всё началось, и как всё закончилось, — продолжил мистифицировать Великий режиссёр загробным голосом: — В начале весны 1978 года с помощью вертолётов (тут в кадре появился вертолет, с помощью которого мы снимали видеоряд к клипу «Despacito») нас высадили посреди джунглей в голую степь!! Там не было ничего! Просто джунгли и всё. С нами были только руки и топоры. Но мы не дрогнули и приступили к строительству посёлка «других». И, естественно — кровь хлынула рекой...

Появились кадры, на которых народ кричит про акулу и показывает руками на море.

Ну и, собственно, дальше повествование пошло в том же стиле.

На экране появлялись кадры съёмок, их сменяли кадры с каким-нибудь ужасом и мой замогильный голос говорил, какие неимоверные трудности нам пришлось пережить.

В последних же кадрах была показана общая фотография всех принимающих участие в съёмках и мой голос, медленно, как будто бы мне было тяжело говорить, произнёс:

— К сожалению, до последней серии сериала смогли дожить не только лишь все из немногих. Остров снял с нас обильную кровавую жатву, и лишь некоторые из нас, в конце концов, сумели вырваться оттуда, чтобы рассказать людям о том, что там произошло.

Конец фильма

Я встал, включил свет и, зевнув, спросил:

— Ну как?

И хотя в первую очередь вопрос был обращён к Лебедеву, тот не ответил. Он продолжал сидеть, не двигаясь, и смотреть на пустой экран.

Минаев же повернул ко мне свою голову и ошеломлённо прошептал:

— Саша, у нас же с тобой вроде бы всё было хорошо. Мы же... Мы же помогали тебе во всём... Мы же всё делали для того, чтобы у тебя — у нас всё получилось.

— Да. Я это и не скрываю в этом документальном фильме, — не понял я. — Вам, что, показалось, что я себе всю славу присвоил? Так нет, я вас всех не раз упоминаю на протяжении всей картины. Естественно, за исключением товарища Кравцова. Из-за специфики его работы он будет упомянут только в титрах.

— Вот именно…

— Что не так? — всё равно не понял я и посмотрел на мидовца: — Товарищ Лебедев, Вы чего застыли? Скажите, Вам тоже не понравилось? Что именно?

Тот посмотрел на меня, чуть пожевал губы и спросил:

— Ты на что-то обижен? Мы что-то сделали тебе плохого, и ты хочешь отомстить нам таким образом?

— И Вы туда же?! — взорвался я и посмотрел на гэбиста. — Да объясните, наконец, что не так?!?!

— Да всё тут не так, Васин, — взял слово Кравцов. — Ты сам-то понял, что ты снял?

— Фильм о трудностях, которые возникли при съёмках.