Нет, я понимаю, что для обывателя съёмки фильма за один световой день — это кажется нереальным, но снимали-то мы не один такой день, а фактически полтора, ведь вели съёмки и ночью. Так что более уместно было бы сказать, что фильм мы сняли за сутки. Поэтому суперрекорда пока не получилось.

«Надеюсь — пока. На следующем фильме попробую ускориться».

Утром меня разбудил возвратившийся из Гаваны мидовец и сообщил о новых полученных инструкциях. Так как фильм мы сняли фактически за один день, то больше, собственно, делать нам тут было нечего. И хотя в Москве до последнего не верили в произошедшее, тем не менее, повесив всю ответственность за фильм на Лебедева, «Центр» дал добро на возвращение в родную гавань. Отплытие нашей эскадры было назначено на завтра.

На сегодняшний же день, точнее на вечер, по случаю отплытия и окончания съёмок, в нашем посольстве в Гаване был запланирован торжественный банкет, который может посетить Фидель Кастро.

В связи с тем, что до начала мероприятия была ещё уйма времени, а монтировать фильм я собирался, когда мы пойдём домой, решил на прощание снять ещё один небольшой музыкальный клип.

Для этого с помощью своего адъютанта и Севы по совместительству сообщил всем желающем о том, что через два часа все кто захочет сняться в новом клипе, должны прийти на городской пляж.

Но вначале сходил в городскую парикмахерскую и, наконец, постригся так, как давно хотел.

Через полчаса вернулся на корабль, взял обалдевших от моего вида Юлю с Севой и, зайдя в магазин, уединился с ними в студии, чтобы записать домашнюю заготовку, текст которой я перевёл с португальского языка на испанский ещё в Москве.

Прошло ровно сто двадцать минут…

— Плотнее прижимайтесь друг к другу, — в очередной раз закричал я в мегафон, стоя на городском пляже.

Нужно сказать, что орать я уже замучился. Мегафон явно не мог перекричать шум толпы. А тут была именно толпа. На пляж пришли не только все элитники, не только почти все наши отпускники-туристы и съёмочная группа, не только большая часть посольства, но и половина города.

Началась массовая пляска с выкрикиванием лозунгов за дружбу между нашими народами. Снимать в таких условиях было крайне сложно, поэтому я попросил помощников принести колонки, усилитель, магнитофон и много-много электропроводов, чтобы подключить всё это к электропитанию.

Через колонки и микрофон руководить стало гораздо удобнее.

— Васин! Что ты здесь за порнографию устроил?! — пробился ко мне взъерошенный Лебедев, приподнял с моей головы панаму и ошарашено прошептал: Что стало с твоими волосами?

— Радиация. Выпали, — наврал великий обманщик.

— Что? — не оценил мидовец.

— Говорю: выпали от трудов праведных, — вновь пояснил я и, увидев, что собеседник продолжает тупить, решил раскрыть величайшую очевидную тайну бытия: — Постригся.

— Но зачем?!

— По трём причинам. Первое — меняю имидж. Второе — надоело ходить лохматым. И третье — и это самое главное, — думаю, с такой причёской я буду меньше узнаваем, когда мы вернёмся домой.

— Причёской? Да нет у тебя никакой причёски! Ты же лысый!

— Вот именно! — согласился я и дал пару советов выстраивающейся в шеренгу молодёжи.

— Хорошо. Об этом потом поговорим. Сейчас скажи, — поморщился Лебедев и, ткнув рукой в сторону толпы, прокричал: — Зачем ты устроил эту порнографию?

— Вы о чём?

— Вот об этом, — он вновь показал на возбужденных и радостных людей. — Что это за безобразие?!

— Это танец такой, — ответил я ему и поднёс микрофон к губам, сказал всем присутствующим: — Неплохо, но нужно, двигаясь друг за другом, более энергично работать тазами.