|
На завтра было назначено заседание ЦК Политбюро, и Юрий Владимирович чувствовал, что оно будет для него не простым. Такое количество провалов подведомственная ему организация произошедших в столь короткий срок ещё не знала. А значит, разговор на Бюро должен будет быть серьёзным и к заседанию необходимо хорошо подготовиться. Придумать оправдания, продумать разумные доводы, прикинуть какие могут быть аргументы и контраргументы, сформировать убедительный доклад, в котором будет сообщаться о том, что уже сделано, что делается и что будет сделано в рамках объединённого уголовного дела. Придумать пути отступления. Одним словом, необходимо хорошо всё обдумать. И для этого нужно время.
А его вот с самого утра, когда он хотел посмотреть утреннюю сводку, что ему принесли, позвонили из Завидово и попросили срочно приехать. «Интересно, что хочет от меня Брежнев, коль я ему так срочно понадобился? Про выявленную в Комитете агентуру хочет поговорить? Или про что-то другое? А про что, если не про последние провалы? Не про Васина же, который по своей малолетней тупости обрюхатил ту немку. Это слишком для Генерального мелко. Хотя Суслов предлагает обсудить на завтрашнем заседании и этот вопрос тоже. С западными немцами заключены несколько контрактов, поэтому наши министерства опасаются, что из-за последних событий немцы могут расторгнуть выгодные для СССР договора. Но опять же, вряд ли эта тема будет подниматься Брежневым сейчас. Да ещё и срочно. Так что речь, скорее всего, пойдёт о чём-то другом. О чём? Про скандал с хлопком в Узбекистане? Так уголовное дело заведено. Сформирована группа следователей. Идёт расследование. По всей стране открываются дела. Об успехах совсем недавно докладывал. Ну не помирать же он собрался и ищет, кому власть передать? Явно, нет. Он ещё неплохо себя чувствует и на благо страны ещё послужит. Тогда что?..» Естественно у Юрия Владимировича как у руководителя столь серьезной структуры как КГБ СССР, было огромное количество дел и забот. Трудно себе представить какая огромная ответственность лежала на плечах одного человека. Впрочем, в это время, на каждом из тех людей кто возглавлял страну, лежала ответственность не меньших масштабов. Однако они работали, жили и старались принести пользу государству. Другое дело, что у многих из них это, мягко говоря, получалось не очень. Но это уже совершенно другой вопрос, лежащий совершенно в другой плоскости. Юрий Владимирович снял пальто, меховую шапку, шарф, отдал одежду прислуге и по приглашению помощника генерального секретаря прошёл в гостиную, где его уже ожидал Леонид Ильич. — Здра… Председатель КГБ даже поздороваться не успел, как услышал недоброжелательную речь. — Ты что Юра, гхм, — вскочил с кресла Брежнев рассержено, глядя на вошедшего, — совсем с ума сошёл, гхм?! Кто? Скажи мне: кто разрешил тебе, гхм, это делать?! Кто?! А? гхм... Молчишь?! Зря молчишь, гхм — не отмолчишься! — негодовал руководитель страны. — Юра, я тебе, гхм, как бывший твой лучший друг говорю, гхм. Советую, гхм. Искренне, гхм, советую тебе чистосердечно признаться и раскаяться, гхм, — не давая опешившему Председателю КГБ даже слово вставить, проницательно говорил Брежнев, а затем неожиданно громко крикнул: — Ты на кого, мать твою, гхм, работаешь?! А ну, гхм, быстро отвечай: кто тебя завербовал? Американцы, гхм? Японцы? Англичане? — при этих словах Брежнев ткнул указательным пальцем в сторону журнального столика и, подняв брови, зашипел: — Отвечай на вопрос: ты специально своих агентов в КГБ убираешь, гхм? Хочешь следы замести?! Обычно спокойный и хладнокровный председатель КГБ, трясущийся рукой, достал из кармана платок, вытер испарину на лбу и перевёл взгляд на стоящее на журнальном столике оцинкованное десяти литровое ведро. Юрий Владимирович приблизился к столу, заглянул внутрь и обомлел. «Это конец», — подумал он, прекрасно понимая, что от такого количества улик отвертеться ему уже вряд ли получиться. |
