Мы находились в номере одного из дебоширов. Все присутствующие проживали не в нашем лагере на пляже, а в гостинице. Это были люди молодого и среднего возраста, которые всегда держались вместе. Вот они-то и устроили дебош, который, по чистой случайности, оказался относительно небольшим.

А суть была в том, что компания элитников решила отметить день рождения одного из них в баре неподалёку. Там они переборщили со спиртным, и, когда хозяин бара, сделав им замечание, отказался продавать выпивку, разгулявшиеся граждане начали возникать. Причём делали это так громко, что вокруг бара появилось много зевак.

О конфликте узнал хозяин гостиницы — дон Педро, и, придя туда, быстро всё уладил, попросив своего знакомого — хозяина бара, не вызывать местную милицию и товарища посла. После чего предложил гражданам идти к себе в номера и продолжить праздник там при условии, что он будет происходить тихо.

Так что то, что туда не пригласили посольских, было чистой случайностью.

Сева с Юлей в этот момент прогуливались по городу и, увидев этот инцидент, решили сообщить об этом мне.

И правильно сделали. Сейчас я ещё мог что-то предпринять, чтобы эта фигня не вылезла «наверх». А вот если бы об этом узнали посольские, то актёров ждали бы большие проблемы. Впрочем, как и всех нас, ведь посольские обязательно сообщили бы об этом в Москву, после чего началось бы глобальное расследование возмутительного случая с выведением всех и вся на чистую воду.

Этого мне, естественно, было совершенно не нужно, поэтому я попытался всё быстро замять. Поблагодарил хозяина гостиницы, пообещал тому пластинку с песнями и поднялся наверх в номер к имениннице, чтобы узнать ситуацию из первых уст и наметить конструктивное решение проблемы.

Но не учел я одного — того, что элитники были сильно подшофе и им было уже море по колено, так что, как только я вошел, встретил стену непонимания.

В хлам пьяная компания моё предложение всем успокоиться, перестать бухать и разойтись по номерам, пока сюда не примчалось начальство, приняло крайне негативно.

— Успокойтесь вы, — уставшим голосом в сотый раз повторил я. — Нафига вам кипиш? Погуляли и хорош.

— Без тебя разберёмся.

— Блин…

— Что ты «блинкаешь», режиссёришка? Нечего сказать, что ль? — произнёс усатый.

— Есть что, — ответил я и напомнил: — Вы ведь все обещали, что пить не будете до окончания съёмок. Вы же клятву давали.

— У меня День Рождения, — заявила пьяная дочка какого-то секретаря какого-то обкома. — Я имею право! Я совершеннолетняя, в отличие от тебя!

Все заржали.

— Мы все тут не дети и все имеем право отдыхать во внерабочее время! — поддержал её ещё один элитник.

— Ладно, — вздохнул я. — Сейчас смысла разговаривать нет. Расходитесь и ложитесь спать. Завтра поговорим.

— Никуда мы не пойдём. Хотим и отдыхаем.

— Завтра тяжёлый день. Расходитесь. Сейчас кто-нибудь из постояльцев, которым вы спать мешаете, обязательно в посольство сообщит. Или Рюмин придёт смотреть.

— Рюмин в Гаване, а остальные все спят.

— Ну, кто-нибудь другой обязательно же придёт проверять. И будет шухер!

— Уж не Корнеева ли ты имеешь в виду. Знай — с сегодняшнего дня мы этому НКВДэшнику больше подчиняться не будем. И нас им ты не запугаешь! Уяснил?

— Да. Хорошо. Пусть так. А сейчас расходитесь. Вы же обещали не пить...

— Сам вали отсюда. Чего ты тут раскомандовался? — набычился ещё один элитник. — Рабочий день кончился.

— Вот-вот, совсем охамел. Старших не уважает, — поддержал его усатый.

— Ребята. Прекратите, — произнесла пьяная подруга именинницы. — Давайте лучше выпьем и будем танцевать, — посмотрела на меня и протянула бокал: — Выпей, маленький режиссёр.