С другой стороны, вышколена не только прислуга, но и хозяйка дома. Видимо намёк её сына на «совет от папа» для неё серьёзен, так как множества вопросов класса «чьих будешь» и «откель прибыл» не последовало. Хотя, вполне возможно, что «случайный я» ей реально до фонаря. Чуток вежества проявлен и хватит с меня. А через несколько минут (ура-ура, наконец-то наконец) прибыл сам гофмаршал (знать бы ещё что это за должность) и ему доложили всё заново и по полной.

— Ну, что же, Денис Дмитриевич, коли дело серьёзное, то давайте пройдём ко мне в кабинет. Думаю, что десяти-пятнадцати минут мне хватит, чтобы понять суть вашей проблемы. А потом, уже после обеда, можем обсудить вашу ситуацию более подробно. Как я понимаю, вы настаиваете на секретности?

— Да, Степан Сергеевич, это настолько невероятно, что может создать кривотолки, если дойдёт до публики.

Уже в кабинете хозяин особняка расположился за столом, а мне предложил сесть на один из стульев с другой стороны.

— Если желаете закурить, то можете.

— Благодарю, но я вообще не курю, предпочитая хранить здоровье.

Ланской-старший удивился, ибо никогда раньше не слышал о вреде курения. Впрочем он просто закурил сам. Раз не хочет посетитель, так и пусть не хочет.

— Слушаю вас, Денис Дмитриевич.

— Вот, Степан Сергеевич, мой паспорт. Ознакомьтесь, пожалуйста, внимательнее, а я затем прокомментирую увиденное вами.

— Так-так, здесь вроде по-итальянски написано…унионе эуропео…република италиана… что? — явное удивление словно что-то не так.

Впрочем гофмаршал дочитал надписи на красной обложке до конца.

— Пассапорто… качественный документ, — после чего развернул паспорт и углубился в чтение внутри, — так… Оленин… Денис… Дмитри… марки д’Эсте… так вы маркиз?

— Не наследный, Степан Сергеевич, всего лишь вознаграждён титулом, причём без домена, — грустновато улыбнулся я.

— То есть, безземельный получается, а почему так?

Я вздохнул, проготовившись нырнуть в омут с головой.

— Обратите внимание на даты, которые следуют дальше.

— Хорошо… м-м… это кажется день рождения… но этого не может быть! — Ланской изумлённо глянул на меня и сразу всё понял по моему выражению лица: печаль и горе, — здесь указано, что вы рождены 28 февраля 1998 года. Года, который ещё не наступил и не наступит в течении почти двухсот лет.

Впрочем он продолжил чтение, явно через «не могу» и «не верю», а точнее «не хочу верить, даже если это окажется правдой». А я чую, что уже обречён. Но не хочется прятаться и бегать от властей, и так устал от излишне сумбурной предыдущей жизни. Хотелось спокойствия, а не карьеры, вот и успокоила меня Судьба, а точнее упокоила.

— Так… видимо «выдан»… 16 октября… две тысячи двадцать пятого года? — опять вопросительный тьюн-ту в речи, как будто я сам изготовил документ.

Мы помолчали, так как всё встало на свои места и умный собеседник понял что меня гнетёт.

— Вот почему вы ищете совета, но никто ведь не поверит в сию историю. А секретность нужна вам, чтобы не попасть в лечебницу для душевнобольных, понимаю.

— Секретность для другого нужна. Попробую пояснить на примере. Если я нездоров на голову, то это бытовой случай и ясно как следует поступить окружающим. Другое дело, если то, что произошло со мной, является правдой.