Дверь в ложу была открыта. Мы с Флорой подошли вместе и заглянули. Нельзя сказать, что буфет у стены ломился от еды и напитков. Все остальное пространство занимали три столика со стульями, на балкон вела застекленная дверь. Справа от входа — небольшой сервировочный столик, чистый и ничем не заставленный. Окни, в отличие от многих других владельцев лож, мимо которых мы проходили, ленчем не угощал.

За одним из столиков сидел в полном одиночестве мужчина. Голова склонилась над спортивной газетой, рядом наготове букмекерская книга и ручка.

Флора откашлялась.

— Окни? — неверным голоском окликнула она и сделала робкий шажок вперед. Мужчина за столиком неторопливо поднял голову от газеты, вопросительно приподнял бровь. Даже увидев Флору и, несомненно, узнав ее, он вовсе не спешил встать ей навстречу. В конце концов он все же встал, но сделал это не автоматически, а с запозданием, словно с трудом вспомнив о правилах хорошего тона.

Высокий, песочного цвета волосы, очки, бледно-голубые глаза. Он нехотя улыбнулся.

— Окни, это Тони Бич, — сказала Флора. Окни спокойно обозрел меня с головы до пят, взгляд на долю секунды задержался на перевязи.

— Конюшенный Джека? — спросил он.

— О нет, нет, — ответила Флора. — Просто мой спутник.

— Как поживаете? — спросил я, имитируя вежливые интонации Джимми, и получил вместо ответа кивок. Похоже, эта оказанная мне милость несколько взбодрила Флору, хотя она и продолжала нервно переминаться с ноги на ногу.

— Джек просил передать, что главный конюшенный отзывается о Бризи Палм просто прекрасно, — храбро заявила она.

— Я сам говорил с Джеком, — буркнул Окни. А затем, после довольно долгой паузы, добавил: — Выпить желаете?

Я почувствовал, что Флора собирается отказаться, и ответил:

— Да. Почему бы нет? — имитируя на сей раз протяжные интонации Джимми. Мне казалось, что Флоре просто необходимо выпить.

Окни рассеянно обозрел буфет. Там стояли бутылка джина, бутылка виски, несколько бутылок с тоником и бокалы. Взяв стоявший рядом с ним на столике бокал, он подошел к буфету и протянул руку к бутылке «Сигремс».

— Джин с тоником, Флора? — предложил он.

— О, с удовольствием, Окни.

Флора покупала у меня джин только для гостей, говорила, что сама не слишком любит этот напиток. И теперь с трепетом наблюдала за тем, как Окни, плеснув в бокал на два пальца джина, разбавил его таким же количеством тоника.

— Лед? Лимон? — спросил он и, не дожидаясь ответа, бросил в бокал и то и другое… Затем, глядя уже на меня, протянул ей бокал. — А вам… э-э .. то же?

— Виски, — ответил я. — Любое.

Это оказалось виски «Тичерз». Он плеснул мне в бокал на два пальца золотистой жидкости. Затем руКа его замерла над бутылкой с содовой и имбирным пивом.

— Нет, чистое, — сказал я. — И без льда.

Брови его медленно поползли вверх. Он протянул мне бокал, закрыл крышечкой горлышко бутылки «Тичерз» и налил себе джина на два с половиной пальца. И добавил совсем немного тоника. И два кубика льда.

— Что ж, за удачу! — сказал я и отпил глоток. — За… э-э… Бризи Палм.

— Да, да, — подхватила Флора. — За БризиПалм!

По языку моему медленно растекался целый букет вкусов — зерно, солод, дубовая бочка. Такие знакомые и живые, они постепенно блекли, превращались в привкусы. Возможно, я не слишком большой знаток виски и не выделил бы этот «Тичерз» среди ряда аналогичных бутылок, но то, что это был не «Рэннох», — определенно.