Перечислив свои аргументы, она положила руку на бок Флинксу.

– Я сама получала такое независимое обучение и сертификацию, что принесло пользу кораблю и прибыль клану. Так принято делать, и это не наказание и не предательство. Вы можете поверить моему слову, что это так?

Его первым порывом было ответить ей отрицательно, но истина заключалась в том, что он ни разу не слышал от нее лжи. Некоторые ее слова он мог не понимать, но тут дело было в его невежестве, а не в намеренном обмане с ее стороны…

– Две релюммы? – выпалил он, когда его разум наконец догнал его слух. Он подался вперед в своем кресле. – Леди Маарилекс говорила про одну релюмму!

– Ха! – Мастер вен-Деелин на секунду оторвалась от почесывания за ушком Флинкса. – Она сказала, что за одну релюмму можно будет добиться прогресса. Но какую пользу вы принесете кораблю, не доучившись?

Джетри закрыл глаза, с силой упирая кулаки в колени. Две релюммы на планете! От этой мысли он содрогнулся.

– Дитя…

Послышался шорох, стук – а потом его обняли за плечи. Он сначала застыл, а потом подался навстречу утешению, уткнувшись лицом ей в плечо, словно она была Сейли, а ему было не больше восьми.

– Дитя, планеты вам не враги. А корабли не сосредотачивают в себе все хорошее и правильное, что есть в мире. Купец должен знать покупателей, а наибольшая часть ваших покупателей, когда вы станете взрослым купцом, будут жителями планет, а не урожденными космолетчиками. Игнорировать их обычаи опасно. Презирать их…

У него над головой пронесся звучный выдох, а ее руки на секунду сжались.

– Презирать их можно, – продолжила она, – но только с позиции знания, а не по невежеству.

– Да, сударыня, – прошептал он, потому что ничего иного ему не оставалось.

Она намерена оставить его здесь, это совершенно точно, независимо от того, что он скажет и как именно скажет. Сейчас важнее всего было позаботиться, чтобы она не забыла за ним вернуться.

– Вы можете счесть меня бессердечной, – тихо сказала она. – Возможно, вы подумаете, что от меня самой не требовали демонстрировать спокойствие в изгнании. В этом меня не подозревайте, молю вас. Я хорошо помню, как бунтовало мое сердце, когда мой делм приказал отдать меня на воспитание в Клан Тарниа, далеко от Солсинтры и самой Лиад, где сосредотачивалось все, что было хорошего и должного во вселенной.

Опять тот же стремительный выдох, который, как решил Джетри, мог быть тихим смешком.

– И я оказалась мрачным и замкнутым приемным ребенком. Надеюсь, вы поведете себя воспитаннее, чем я. К моей приемной матери я прошу вас относиться бережно и без излишней горечи.

Он рассмеялся – неожиданно для себя и неуверенно – и услышал, что она тоже смеется. Ее руки еще раз мимолетно сжались, а потом она отступила, оставив его успокоенным – и почему-то ему стало уютно.

– Ну вот, – решительно заявила она. – У вас завтра ранний разговор с нашей приемной матерью, так что вы, несомненно, захотите скоро лечь. Будьте уверены, что я за вами вернусь. Я клянусь в этом самим Иксином.

Джетри заморгал. Поклясться именем своего клана… Он почувствовал, что это не делается походя – такое просто нельзя делать походя. Если ее собственное имя для нее дороже рубинов и жемчуга, то насколько дороже должно быть имя, которое укрывает всех вен-Деелинов, где бы они ни находились? Он встал на ноги, все еще размышляя над нюансами, и поклонился в знак уважения к старшему.

– Я буду ждать вас через две релюммы, – сказал он и, выпрямившись, увидел у нее на лице улыбку.