Хат нашла туннели, которые должны были привести ее от общежития к бару, и внимательно проверила цвет стрелок на полу.

– Желтые стрелки всю дорогу, – сказала она себе, пряча схему в карман.

Впереди ее коридор пересекался с другим, и там на полу была настоящая мешанина разноцветных стрелок. Желтый пошел направо, и Хат сделала то же, ускорив шаги в ответ на открытый протест желудка.

На Банфе сила тяжести была примерно той же, что на Кинаверале, но несмотря на это, Хат пришла в Купеческий бар, почти не запыхавшись.

«Вот так-то», – самодовольно подумала она, проводя карточку через считыватель. После короткого колебания дверь распахнулась.

Она ожидала толпы – и она ее получила. Землян было больше, чем лиадийцев, лиадийцев было больше, чем можно было ожидать, точно так же, как в Администрации. Тут царил шум, как во всех Купеческих барах, будь они небольшими, как этот, или огромными: все старались говорить достаточно громко, чтобы собеседники их услышали.

Хат вошла внутрь, направляясь к самому бару, и увидела, что там есть только стоячие места.

Нет проблем. Она нашла место, чтобы встать, и вскинула руку над головой, поймав взгляд барменши с игольчатыми синими волосами и вихрем звездочек, вытатуированным на одной щеке.

– Чего тебе, дальнобойщица? – проорала барменша.

– Хэндвич и пиво! – крикнула в ответ Хат.

– Переработанный белок, – предупредила ее барменша.

Хат вздохнула:

– Какой вкус?

– На упаковке написано «курица».

Хорошо хоть не говядина.

– Давай! – крикнула Хат.

Барменша показала ей поднятый большой палец и исчезла в глубине бара.

Хат выудила из наружного кармана пару купюр и прошла вперед, следя, чтобы не отдавить кому-нибудь ногу. Барменша появилась снова и вручила ей порционную бутылку пива и запаянный пакет. Хат сунула их под мышку и вручила деньги.

– Тебе полагается сдача, – сказала женщина.

Хат отмахнулась от нее:

– Оставь себе.

– А то! Хороших полетов, дальнобойщица.

– И тебе, – отозвалась Хат, как требовала вежливость.

Барменша рассмеялась и повернулась, уже выискивая взглядом следующего клиента.

Крепко держа провизию, Хат вылезла из толпы, окружавшей стойку, и осмотрелась, надеясь отыскать приступку, на которую можно было бы пристроить бутылку. Все отделения и столики были, конечно, полны, как и все стоячие места… Нет, один тип как раз вставал с табурета, небрежно прихватив предназначенную для утилизатора посуду. Хат пришла в движение, скользя мимо групп кричащих и жестикулирующих посетителей, и достигла табурета чуть ли не раньше, чем мужчина с него слез.

Обрадованная этой небольшой удачей, она вскрыла пробку на бутылке и сделала большой глоток пива. Проклятие: теплое!

Она сделала второй глоток, а потом вскрыла упаковку с едой.

Она ожидала найти белок со вкусовыми добавками между плоскими прямоугольниками корабельных галет и была приятно удивлена, увидев, что еду подали с двумя тонкими кусками свежевыпеченного хлеба, чего было почти достаточно, чтобы примирить ее с теплым пивом.

Первый же укус подтвердил, что белок не лучше обычного, но хлеб придавал интерес и характер. Хат быстро расправилась с хэндвичем и удобнее устроилась на табурете, неспешно допивая остатки пива.

Вежливость требовала, чтобы она побыстрее освободила табурет и столик для следующего посетителя. Тем не менее у нее была пара минут до того, как она перейдет грань невоспитанности, и ей хотелось внимательнее осмотреть зал, прежде чем снова слиться с толпой.

Лиадийцы передвигались группами – не меньше двух, не больше четырех, – и все группы, которые были видны с ее табурета, были заняты разговорами с землянами.