Он сделал паузу.

– Эти фрактины, они – старая технология. Очень древняя. Мы так понимаем, что они были старой технологией уже тогда, когда началась большая война. И дело в том, что мы их изготавливать не умеем.

Джетри удивленно воззрился на Грига, подумав, не начал ли тот пить еще до «Блушари». Большая война – Древняя Война – да, такая была, в этом сомнений не было. Большая часть антиков, которые можно найти, – это то, что осталось от войны или того, что люди называют войной, хотя это могло быть какое-то другое событие. Изучая историю, Джетри читал доводы за и против того, что такая война была. А мысль, будто такую старую технику сегодня невозможно скопировать…

– Что это за технологии? – спросил он у Грига. – И почему мы не можем их скопировать?

– Хорошие вопросы – оба. И я бы себя лучше чувствовал, если бы мог ответить на них. Могу сказать тебе только вот что: если этот твой фрактин из настоящих – из древних, – то внутри него есть крошечный кусочек тимония. Это можно определить снаружи с помощью нейтрино – и во всех настоящих, которые когда-либо сканировались, тимоний был. А еще ты обнаружишь, что внутри есть некая структура: это не просто отливка из пластика или чего-то в этом роде. Но если попытаешься провести более точное сканирование, например разобраться в этой структуре, то что будет? Пшик! Жареный фрактин. Тимоний поглощает энергию, выпускает пару миллионов нейтрино и толику бета– и гамма-лучей, и остается только оплавленная глина. Попытаться его разобрать? Нельзя: тот же результат.

Джетри сделал еще глоток из пустеющей стопки, пытаясь переварить мысль о том, что существует технология, которой много сотен лет – и которую не удается расшифровать и скопировать.

– Как я уже сказал, – продолжал Григ негромко, – Пейтор – неверующий. Что он, и Иза, и множество других людей, которые полностью в своем уме (вроде бы как я в этом случае – нет, да и Эрин тоже), что они хотят думать – это что Древняя Война была совсем не такая крупная, как считают другие. Они не думают, что войну вели фрактинами и ради фрактинов. Это Эрин так считал, а у него были исследования: записи археологических раскопок, старинные документы – на которые можно было положиться. Он мог точно расписать, где находили фрактины, где располагались крупные тайники – и когда среди находок поддельных стало больше настоящих.

Он вздохнул.

– Так что, сам видишь, это не просто наша семейная тайна. Результаты некоторых ранних исследований исчезли. Были украдены. Эрин сказал: кое-кто стал тревожиться, что будет, если петляки и судовладельцы увидят в антиках не просто очень доходные редкости, а нечто большее. Если они начнут искать старинные технологии и поймут, как их использовать.

Эрин был совсем не уверен в том, что нам следует заставлять эти фрактины работать, но он считал, что надо бы знать, что именно они делали и как. На всякий случай – вдруг понадобится. А потом он провел анализ…

Григ сделал глоток и замолчал на томительные секунды, устремив взгляд в стопку.

– Ты знаешь, что такое период полураспада? – спросил он, поднимая глаза.

Джетри возмущенно закатил глаза, а Пейтор рассмеялся. Григ вздохнул.

– Точно. Зная период полураспада тимония, Эрин рассчитал, что им примерно восемнадцать столетий. Не так уж много времени пройдет – скажем, десять стандартных лет для самых ранних и около сотни для самых последних, – и тимоний выдохнется и не сможет давать энергию… тому, чему он ее дает.