Несколько секунд спустя он увидел свой шанс, и, сместившись в сторону, поймал учителя на потере равновесия, изогнувшись, и бросив мужчину на свою кровать. Сайхан врезался в неё с громоподобным звуком, заставив одну из тяжёлых стоек расщепиться, и накрениться в сторону.

Грэм развернулся, чтобы воспользоваться своим преимуществом, но Сайхан схватился за кровать, и использовал её как упор, чтобы избежать внезапного удара ногой молодого человека. Вырвав повреждённую стойку, он врезал ею Грэма по спине, отправив его на пол.

Тот лежал там, оглушённый, глядя на учителя снизу вверх, и силясь вдохнуть. В конце концов он выдавил:

— Это едва ли было честно.

— Весь мир — моё оружие, мальчик. Твой друг что, дал тебе ещё одну магическую подпитку? — Сайхан тяжело дышал.

— Нет, — сказал Грэм. — Я просто чертовски разозлился.

— Разозлился — это хорошо, покуда это не делает тебя глупым, — сказал его учитель, — но то была не просто злоба. Я уже не первый месяц тебя тренирую. Сегодня ты был быстрее обычного.

Роуз заглянула к ним через дверной проём:

— Я начала было звать стражу, но передумала, как только увидела вас двоих. Мы не можем себе позволить терять хороших людей.

Грэм уставился на свою мать. «Это что, была шутка?». Ему часто трудно было разгадать её сухое чувство юмора.

Сайхан засмеялся, всё ещё сжимая стойку от кровати.

Элиз Торнбер выглянула из-за плеча Роуз.

— Вижу, он решил использовать твоё любимое оружие, Роуз.

«Неужели все в замке сегодня у меня в комнате?» — задумался Грэм.

— Оружие?

— Твоя мать как-то раз использовала стойку от кровати, чтобы врезать по голове твоему деду, Дункану, — сказала пожилая женщина. — Удивительно, как она его не убила.

Эту историю он не слышал ни разу.

— Не сейчас, Элиз, — сказала Роуз, окидывая его бабку раздражённым взглядом.

— Вообще-то, я думаю, что сейчас было бы отличное время, — сделал наблюдение Грэм.

Сайхан встрял:

— Этому придётся подождать, леди. Этому молодому льву ещё надо закончить тренировку на сегодня. — Бросив стойку от кровати на матрас, он указал Грэму покинуть комнату.

— Ещё? — возразил Грэм. — Я думал, мы с этим уже разобрались.

Рыцарь одарил его пугающей улыбкой:

— Нам что, нужно снова побеседовать?

— Иду, иду. Не нужно угроз.

* * *

В тот день Сайхан сосредоточил тренировку Грэма в основном на физических упражнениях и балансировке, без дальнейшего спарринга. Он в этом не признавался, но когда Грэм позже подумал об этом, у него появилось подозрение, что причины для этого могли быть личными. Несмотря на свою значительную ловкость, здоровяк наверняка получил немало синяков. Грэм был с ним отнюдь не мягким.

Это осознание вылилось для Грэма в смесь эмоций — виноватости и гордости.

Когда они закончили, и пошли обратно к Замку Камерон, Сайхан протянул своему ученику руку:

— Думаю, это — твоё. — На его ладони лежал большой красный рубин.

Грэм взял его:

— Откуда это у тебя?

— Ты его уронил на кровать, прежде чем сойтись со мной, — сказал Сайхан. — У меня было такое ощущение, что ты не хотел показывать его матери, когда та вошла.

Он кивнул.

— Это было частью твоего отца, так ведь?

Грэм засунул камень в мешочек у себя на поясе, снова кивнув. Он не доверял своему голосу.