Никто не мог слышать, как он плакал один, в темноте.

Пришло нежеланное утро, принеся с собой невзгоды нового дня. Он не хотел пробуждаться. Пробуждение означало взгляд в лицо будущему — будущему, в котором не было Алиссы. Стук в дверь возвестил прибытие первого посетителя.

— Уходи, — сказал он, повысив голос.

Дверь всё равно открылась. Его сестра вошла, и закрыла за собой дверь.

— По-моему, ты неправильно меня поняла.

— Мне жаль, — сказала она, тихо приближаясь к кровати.

— Тебя мать послала?

— Нет. Она сказала, что ты, наверное, хотел побыть один.

— Значит, она планирует подождать, прежде чем сказать, насколько круглый я болван. Чудесно, — горько отозвался он.

— Это нечестно, — сказала Карисса. — Никто из нас этому не рад — она нам нравилась, в том числе маме.

— Но факт моей глупости это не отменяет.

— Ум — это ещё не всё, — сказала она ему. — Мы, наверное, ругались бы гораздо больше, не будь ты таким тупицей.

Он не мог не рассмеяться в ответ на это, но шутка вызвала новые слёзы:

— Пожалуйста, уходи, Карисса. Мама права, мне нужно побыть одному.

— Я приготовлю еды — на случай, если позже ты проголодаешься, — сказала она, и ушла.

Остаток утра прошёл тихо. Он наконец встал где-то в середине утра. Как она и говорила, за дверью он нашёл поднос с ветчиной и сыром. Он удовлетворил этим свой пустой желудок, прежде чем вернуться, и сесть на кровать.

Ещё один стук прервал его тёмные мысли вскоре после обеда.

— Уходи.

Дверь открылась, лишь чтобы заполниться телом очень крупного мужчины. Там стоял Сайхан.

— Пришло время тренировки. Утреннюю ты пропустил.

— Мне сегодня не хочется.

— Будто мне не всё равно.

Грэм зыркнул на него:

— Я не в настроении, старик.

— Очень, блядь, жаль. Если не нравится — можешь попытаться выместить это на мне.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать — и это не сработает. Сегодня я из этой комнаты ни куда не уйду, — упрямо сказал Грэм.

— У тебя нет выбора, мальчик. Если не встанешь, то я просто надеру тебе задницу прямо здесь. Так или иначе, драться ты будешь. — Сайхан шагнул в комнату, источая угрозу.

Грэм вскочил с кровати, разозлившись больше, чем был со дня драки с Перри. Грэм всё ещё сжимал камень, и тот будто пульсировал в его руке, наполняя его ощущением могущества. Грэм бросил его на кровать, и посмотрел на мужчину:

— Так почему бы тебе не попытаться?

Старый воин двинулся вперёд, и Грэм неправильно просчитал его намерения. Он почти поставил себя на пути первого прямого удара Сайхана, но в последнюю секунду сменил направление, едва уклонившись. На лице его учителя появилось удивление, когда Грэм ударил в ответ, врезав здоровяку по груди, и заставив отлететь назад.

— Неплохо, — сказал старый рыцарь, а затем неторопливо двинулся вперёд.

Грэма тоже удивил его случайный успех, и он почувствовал, как его разум скользнул в пустоту, как и было каждый раз, когда они сражались. Комната превратилась в поле боя, по которому они двигались вперёд и назад.

Они не были равны. В этот день Грэм был быстрее, сильнее, злее. Он уже был ростом с Сайхана, и хотя его тело ещё не было настолько мускулистым, он сполна пользовался преимуществами молодых скорости и выносливости.