В общем и целом, на стене висела почти половина оригинала. Мэттью посмотрел на Грэма:

— Ну?

— Что?

— Ты снимешь его?

— Так это же ты хочешь его переделать, — напомнил Грэм.

— Но принадлежит-то он тебе, — указал Мэттью.

— Принадлежит от моей матери, — заметил Грэм.

— Ты — наследник, — сказал Мэттью.

— И что?

— Для меня было бы неправильным его снять, — сказал его друг. — Это было бы как…

— …воровство? — закончил Грэм.

— Ага, типа того, — согласился Мэттью. — Это символично. Он был твоим отцом, так тебе следует снять меч, а потом отдать мне.

Грэм фыркнул:

— Не знай я тебя, Мэтт, я бы решил, что ты суеверен.

Молодой волшебник одарил его раздражённым взглядом:

— Мой отец сразил большую часть богов — не думаю, что я вообще могу быть суеверным.

— Значит — сентиментальным, как моя Бабушка, — сказал Грэм. Бабушкой его была Элиз Торнбер, мать его отца.

Мэттью коротко улыбнулся:

— Ладно, с этим соглашусь. В конце концов, мы годами восхищались этим мечом.

Поскольку друг его перестал спорить, Грэм решил, что ему ничего не оставалось кроме как снять меч. Он осторожно взял Шип за пяту, и снял его с крючьев, которые держали оружие на стене. Сменив хватку, он поместил обе руки на рукоять, и благоговейно держал меч в руках, близко к груди, клинком вниз. На миг он закрыл глаза, позволяя ощущению веса клинка устояться как в руках, так и у него в голове.

Мэттью терпеливо ждал, не желая нарушать грёзы своего друга. Когда Грэм снова открыл глаза, Мэттью протянул руку за оружием.

Грэм начал передавать его, но затем приостановился:

— Ты сказал, что сделаешь копию, но когда закончишь, как будет выглядеть сам Шип? Мы не можем повесить обратно на стену починенный меч.

— Мы могли бы просто оставить там копию, — сделал наблюдение Мэттью.

— Это было бы неправильно.

Тут Мэттью улыбнулся:

— Я знал, что ты так скажешь. Не волнуйся. Выглядеть он будет в точности так же, как прежде.

— Но я думал, что ты его починишь?

— Починю.

— Но…

Мэттью стал серьёзнее:

— Когда-то этот меч был лучшим из всего зачарованного оружия, которое Папа когда-либо создавал, но после того, как я закончу, он будет ещё лучше. Такого никто никогда прежде не делал. Поверь мне.

Грэм отдал ему меч:

— Остальное — тут, внизу.

— Остальное?

— Ага — они сходили назад, и забрали остальные обломки, когда всё успокоилось, — сказал Грэм. — Остальное она держит в этом футляре. — Он вытащил узкий деревянный ящик, и открыл его. Внутри лежало четыре куска разбитого клинка.

Мэттью задумчиво сжал губы:

— Полагаю, я могу и их тоже скопировать. Я и не знал, что кто-то вернул остальные обломки.

— Если не хочешь их использовать, я не против — ответил Грэм.

— Нет, я бы предпочёл использовать всё, поскольку оно уже есть.

— А разве есть разница? — спросил Грэм. — То есть, разве использование уже заколдованной стали делает результат лучше, или работу — проще?

Молодой волшебник покачал головой:

— Нет, магии в нём на самом деле не осталось. Когда он раскололся, чары были разрушены. Теперь это — просто сталь.

— Тогда почему ты хочешь его использовать?

Голубые глаза Мэттью уставились в его собственные:

— Ты знаешь, почему.