Глава 15

— Ты готов, — сказал Сайхан. Прошло два дня с тех пор, как Грэм получил невидимую татуировку.

Он посмотрел на своего наставника, но поскольку говорить ему не разрешали, то он ждал, молча.

— Давай, — сказал мужчина. — Можешь пока говорить свободно. У тебя будут вопросы.

— Готов к чему, Зайхар?

— Начать нападать — или, по крайней мере, пытаться.

До этого момента Грэм занимался исключительно попытками удержать нужное состояние разума, чтобы обнаруживать атаки и избегать их. Тем не менее, он был слегка разочарован. Он надеялся, что его могут начать учить бою в доспехах, или хотя бы со щитом. Драка на палках в открытом поле едва ли была реалистичным способом научиться тому ремеслу, которое ему однажды понадобится.

Сайхан прочёл недостаток энтузиазма на его лице:

— Чего ты ожидал?

— Когда я начну учиться быть рыцарем?

— А что это значит?

— Ну, знаете, тренировка в броне, с тяжёлым оружием, с тяжёлым копьём. Остальные… они учатся ухаживать за своей бронёй, как нести её вес, как пользоваться щитом. Вы ничего из этого со мной даже не обсуждали, — объяснил Грэм.

— Я не учу тебя быть рыцарем, — сказал Сайхан. — Кое-чему из этого ты научишься позже, а остальному можешь научиться у кого угодно. Я учу тебя чему-то гораздо более важному.

Лицо Грэма омрачила фрустрация:

— Чему же?

Сайхан обнажил зубы, дико осклабившись. На лице старого воина это выражение было устрашающим, с полной энтузиазма угрозой:

— Я учу тебя выживать, мальчик — выживать и побеждать. Дрессажу ты можешь научиться у любого кавалериста. Я учу тебя убивать — мечом ли, копьём ли, или голыми руками. Потом сможешь приукрасить это как тебе угодно.

Он упрямо уставился на своего инструктора:

— Я не собираюсь быть убийцей.

— А кем, по-твоему, является рыцарь, мальчик?

Грэм выпрямился, думая о своём отце, вспоминая его и всё то, что о нём рассказывала мать:

— Рыцарь защищает. Он с честью служит своему лорду, и защищает слабых.

— Я собираюсь убить твою сестрёнку, мальчик. Как ты будешь её защищать? — сказал здоровяк со злым блеском во взгляде.

Грэм знал, что ситуация была гипотетической, но прозвучавшие из уст Сайхана, эти слова заставили мурашки пробежать по его спине.

— Я не позволю.

— Нет. Ты отрубишь мою ёбаную башку, или сделаешь ещё что-то столь же перманентное. Сделаешь меньше — и твоя сестра мертва. Ты думаешь как солдат, ты просто хочешь получать приказы и сражаться в составе группы. Или, возможно, хочешь быть командиром, и вести своих людей на славную битву в поле — но я здесь не для того, чтобы учить тебя этой херне.

Ни в войне, ни в битве нет ничего славного. Убивай, или будь убитым. Ты можешь изучать тактику, и научиться быть великим полководцем, но это — здесь, — указал Сайхан себе на голову. — Сначала тебе надо выжить, а это означает понимание того, как сражаться, и как не быть убитым. Вот, чему я тебя учу. Остальному тебе придётся научиться у кого-то ещё.

Грэм нахмурился.

— Начнём сначала, — сказал Сайхан, делая глубокий вдох. — Есть три типа бойцов: сражающиеся телом, сражающиеся разумом, и сражающиеся сердцем.