— И когда именно?

— После того, как стану совершеннолетним? — подал мысль Грэм. — Или даже лучше — когда она умрёт… от старости, естественно! Я бы никогда не желал маме смерти.

Мэттью склонил голову вбок:

— Ты ведь осознаёшь, что твоей матери и сорока нет? Когда она отойдёт, ты и сам будешь близок к старости.

Грэм закатил глаза:

— И я уверен, что у тебя есть идея получше.

— Ага, но в конце концов тебе придётся настоять на своём.

Грэм это уже сделал один раз, и всё ещё чувствовал себя виноватым. Он не был уверен, желал ли он сделать матери ещё больнее:

— У меня в любом случае не будет никаких прав, на которых я смогу настоять, пока я не достигну совершеннолетия.

Мэттью кивнул:

— Хорошие новости заключаются в том, что у меня, возможно, есть способ помочь тебе продержаться до этого срока.

— И что это?

— Татуировка, — объявил его друг, улыбаясь от уха до уха, будто он только что высказал самую умную мысль в мире.

— Я не могу сделать татуировку! — заупирался Грэм. — Мне придётся её скрывать, а ты знаешь, как хорошо я скрываю вещи, — а затем приостановился: — Постой, а чего хорошего мне сделает татуировка?

— Отличный вопрос, мой юный друг, — хитро сказал Мэттью, пытаясь имитировать проныру-жестянщика, торгующего своими товарами.

— Я моложе тебя менее чем на год, — указал Грэм.

— Суть не в этом, — сказал Мэттью, начиная раздражаться.

— Ну, вообще-то именно в этом, поскольку мы оба с тобой как бы юные…

— Слушай, — серьёзным тоном перебил Мэттью. — Это будет магическая татуировка — чары, перманентно высеченные на живой плоти.

Грэм вздрогнул от комбинации слов «высеченные» и «живая плоть», так как это звучало ужасно больно:

— Мне теперь уже хватает отметин, — сказал он, привлекая внимание Мэттью к своему лицу. — Не уверен, что мне нужны ещё шрамы.

— Это будут не шрамы. Это будет настоящая татуировка, и я могу сделать её невидимой, когда ты ею не пользуешься, — сказал Мэттью.

— Ты так и не поведал мне, что она будет делать.

— Она позволит тебе призывать Шип каждый раз, когда он тебе нужен.

Грэм тупо поглядел на своего друга:

— То есть, мне придётся призывать его криком?

Мэттью покачал головой:

— Нет, нет, ты просто коснёшься татуировки, и Шип явится к тебе.

— А явится ли?

— Это как думать, но с нажимом. Ты напитаешь эти символы толикой эйсара, и чары придут в действия, заставив Шип транслоцироваться к тебе.

— Я не волшебник, Мэтт. Я не могу ничего напитывать, — сказал он, и чуть погодя добавил: — И я не совсем уверен, что ты подразумеваешь под «транслокацией». Это что-то вроде телепортационного круга?

Мэттью всё больше возбуждался:

— Ещё как можешь! Вот, почему я тебя проверял. Это похоже на Солнечные Мечи. Твой отец не мог пользоваться ими, но ты — можешь. Требуется лишь малая толика эйсара, чтобы привести чары в действие, дальше они всё делают сами. А что касается слова «транслокация», я стал использовать его, чтобы в некотором роде отличать мою новую технику от телепортации. В большинстве отношений это одно и то же, но вместо того, чтобы перемещать меч из одного места в другое, он будет перемещаться из одного измерения в другое. Вообще, меч будет использовать транслокацию далеко не только для этого — когда ты будешь давать ему разные команды, именно транслокация будет использоваться, чтобы перенести к тебе дополнительный материал.