— Его так и не наказали?

Она покачала головой:

— Нет. Я никому не сказала. Он неоднократно приходил в мою комнату.

Огонь в сердце Грэма грозил превратиться в адское пламя:

— Когда это случилось?

— Мне было двенадцать, и он изводил меня, пока мне не исполнилось почти четырнадцать.

— Где он сейчас?

— Мёртв.

— Ты сказала, что его не наказали.

Она отстранилась ещё дальше, встав на противоположной от него стороне комнаты, у двери:

— Это была нелепая случайность, он упал с лошади.

— Ему следовало умереть гораздо больнее.

Алисса направилась к двери.

— Куда ты?

— Прочь отсюда.

Он вскочил с кровати, пересёк комнату, и преградил ей путь:

— Почему?

— Что значит — почему? Ты не можешь любить меня, Грэм. Я тебе не подхожу. Твоя мать это поймёт, даже если ты слишком тупоголовый, чтобы это признать. Последние несколько недель уже должны были показать тебе правду. С тем же успехом я могла бы быть шлюхой, вот только я слишком распутна, чтобы просить плату.

— Заткнись, — мягко сказал он ей. — Моя бабушка была шлюхой, и я отлично знаю, что ты таковой не являешься. К тому же, я очень люблю бабушку, и дед её тоже любил. Не вини себя за то, что с тобой сделал кто-то другой.

Её глаза расширились:

— Твоя бабка была… что?!

Он потратил несколько минут, пересказывая ей историю своей бабки и мужчины, в честь которого его назвали, включая её едва не ставшую трагичной попытку убить его деда.

— Невероятная история, — признала она, когда он закончил.

— Тогда ты должна понять. Я — Торнбер. Ничто не остановит мою к тебе любовь, и ты лишь навредишь нам обоим, если попытаешься её предотвратить. — Он поднял её подбородок своими пальцами, и когда он опустил свои губы к её собственным, она ответила на поцелуй.

— Я хочу тебе верить.

— Тебе уже следует знать, что я практически не способен успешно солгать, — сказал он ей.

Она кивнула, не в силах говорить из-за комка в горле:

— Угу.

Некоторые женщины теряли красоту, когда плакали, но Грэм не мог не найти её прекрасной.

— Ты выйдешь за меня, Алисса?

— Твоя мать никогда этого не позволит.

— Ещё как позволит.

— Нет, не позволит.

— Ладно. Если она одобрит, и твой отец даст согласие, ты за меня выйдешь?

— Этому никогда не случиться.

— Предоставь это мне. Если согласятся, то ты согласна?

Она вытерла щёки рукавом, но слёзы продолжили падать из её глаз.

— Да, — наконец сказала она. — А теперь перестань спрашивать. — Затем она поднырнула под его руку, и поспешно сбежала через внешнюю дверь. Прежде чем он смог прийти в себя, её не стало. В своей спешке она не заметила глаза-пуговки, наблюдавшие за ней из конца коридора.

Грэм остался с чувством торжества и печали. Он всё ещё не мог понять её неохоту, но был полон решимости. Он преодолеет любое препятствие, и обеспечит им счастье.

* * *

— Что? — спросил Чад.

— Почему бы тебе не показать мне, как ты так быстро стрелял в тот день?

— Какой день?

— Когда мы подрались.

Чад вздохнул:

— Этому мне тебя не научить.

— Почему нет?

— Потому что тебя это просто испортит.