— О, — сказала Айрин.

Грэм внимательно прислушивался к новой информации. Мать ничего не говорила ему о том, что у них есть завесы приватности — хотя до событий предыдущего вечера его это бы и не волновало.

— Она, наверное, поехала прокатиться, — подал мысль Мэттью.

— Ага, — согласилась Мойра, — но могла бы меня попросить. Я бы поехала с ней.

Опустив голову, Грэм сосредоточился на еде. Он всё ещё умирал от голода, и лучшим, что приходило ему в голову, было вообще не участвовать в этом разговоре. По его виску пробежала капелька пота, и он надеялся, что никто не спросит его, почему он вспотел. «Если они спросят, я скажу им, что здесь жарко», — повторял он про себя. Он был ужасным лжецом, но подумал, что если постарается, то справится с простой ложью, если уже будет иметь ответ наготове.

К счастью, они не спросили.

* * *

— Я могу взять выходной?

Сайхан одарил его ничего не выражающим взглядом, прежде чем в конце концов ответить:

— Зачем?

Грэм успел ненадолго вернуться в свою комнату, но потом вспомнил, что должен был встретиться с учителем. Он сказал Алиссе, что попытается выпросить выходной, а потом вернулся на встречу с Сайханом.

— Я не спал почти полтора дня. Я полудохлый. — Ему было легко быть честным воином, поскольку тот никогда не задавал вопросов, не относящихся к текущему состоянию дел.

— Значит, это будет хорошей возможностью, — со злым выражением лица сказал здоровяк. — Ты сегодня научишься двум вещам.

Его ученик не стал спрашивать. Грэм знал, что его наставник объяснит, если сочтёт это нужным.

В этот раз он счёл:

— Первая — что бой никогда не приходит тогда, когда ты готов, а вторая — что пренебрежение уходом за собственным телом всегда является плохим решением.

К тому времени, как Грэм вернулся в замок тем вечером, его тело ныло от головы до пяток. Они дрались голыми руками — он подозревал, что его учитель выбрал это исключительно потому, что это позволяло ему точнее контролировать то, как и где он оставлял своему несчастному ученику синяки.

Когда он вернулся, Алиссы в его комнате не было, поэтому он не увидел её, пока не пошёл на ужин в главный зал. Выражение разочарования, которое он увидел на её лице, сказало ему, что она не была рада его неспособности вернуться — но, конечно же, открыто говорить об этом за столом они не могли. Её лицо переменилось, когда она увидела, в каком он был состоянии.

Его ноги дрожали, пока он осторожно опускался на своё место, и вздрогнул, когда обнаружил новый синяк.

— Ты в порядке? — с некоторой озабоченностью спросила Алисса.

— Я упал после обеда.

Мэттью уставился на него:

— Ты что, подрался с кем-то?

— Я просто упал, вот и всё, — упрямо сказал Грэм, отказываясь смотреть на своего друга.

Мэттью наклонился к нему, прошептав:

— Я вижу твои синяки — включая те, что скрыты твоей одеждой. И моя сестра тоже видит. Кто это сделал?

— Это же был Перри, так ведь, — гневно сказала Мойра, наклоняясь через стол и понизив голос. — Это нечестно. Он упражняется каждый день, а теперь третирует тебя просто потому, что ему нравится так же девушка что…

— Говорю же: я упал! Оставьте меня в покое, — громко проворчал Грэм.