— На месяц, — поправил Паоло.

— Хоть на целый год, хочешь? — подхватила Рита.

— Год это долго…

— Ага, струсил! А я вот нисколечко не боюсь.

— Ладно, на год так на год, — вспыхнув, ответил Паоло. — Ну, а теперь пойдём смотреть, что это такое.

Тут настал Ритин черёд призадуматься.

— А ты думаешь, нас пропустят?

Паоло не ответил. Он уже некоторое время смотрел в сторону Мальяны на пустынную дорогу, по которой брело стадо баранов под присмотром двух пастухов. Они шли с пастбищ, с жёлтых холмов Агро, изрытых заброшенными песчаными карьерами. Как всякий вечер, они возвращались на закате к горе Коко, проходя через весь посёлок.

«Хотел бы я посмотреть, как баранов будут загонять в подвал, — усмехнулся про себя Паоло. — И собаку тоже».

Но вооружённые силы ни о чём таком и не помышляли. Они стояли к Трулло спиной и видели перед собой лишь гору Коко и диковинную штуку, которая прикрывала её, словно огромная шляпа. Бараны сплошной кучей с блеянием продвигались вперёд, и когда какой-нибудь один отбивался от стада, норовя ущипнуть на обочине пучок травы, собака подбегала и загоняла его обратно в строй. Зорро, который продремал весь день на балконе, приветственно гавкнул своему собрату, но тот даже не обратил на него внимания — занят, мол, не до тебя.

— Возьми с собой совки, — сказал Паоло, вдруг что-то надумав. — Те, что ты брала на море в прошлом году. А я возьму карманный фонарик.

— Зачем? — удивилась Рита.

— Хочу выиграть спор. Ну, а если трусишь, не ходи.

— Вот ещё! Обязательно пойду!

— Тогда так: помнишь Хитроумного Одиссея?

— Ты хочешь, чтобы я про папу не думала?

— Дурочка, я про настоящего Одиссея говорю. Сколько раз я тебе про него рассказывал. Как он вышел из пещеры Полифема.

— А, он уцепился за шерсть на брюхе барана, по-твоему, мы тоже так сможем!.. Только ведь я у барана под брюхом не помещусь…

— И не надо. Пошли.

— А маме оставим записку?

Синьору Чечилию тревога застала в доме больного, и, перед тем как спуститься в погреб, она выбежала позвонить своим отпрыскам и велела им спрятаться у соседки. Оставить ей записку значило признаться, что они её не послушались.

— Мы вернёмся домой раньше неё, — сказал Паоло.

Рита не была в этом уверена, но, не раздумывая, последовала за братом. Сейчас главный был он. Бросив взгляд на Зорро, который всё лаял на баранов, она взяла совки и вышла вслед за Паоло на лестницу.

Их никто не остановил в подъезде, никто не задержал на улице и не посадил под замок.

Паоло пропустил стадо и пристроился ему в хвост. Сестрёнка последовала за ним. Сторожевой пёс недоверчиво зарычал, но тут же бросился за ягнёнком, нарушившим строй. Пастухи, не оборачиваясь, спокойно приближались к холму. Похоже, они и думать не думали, что сегодняшний вечер особенный, что на их знакомой тропинке стал заслоном целый отряд пожарников, а на верхушке горы Коко разлеглась диковинная штуковина, от которой у всего мира дух занялся.

— Вы куда? — вдруг крикнул один из полицейских, услыхав у себя за спиной топот стада.

— Добрый вечер, синьор лейтенант. Разве нельзя? Мы же пастухи, идём со стадом.

— А ну-ка, заворачивайте назад, ну!

Остальные полицейские обернулись и добродушно расхохотались. И это была их ошибка, как объяснил потом Паоло Рите. Бараны шуток не понимают. В двадцати метрах перед собой они видели лишь свой холм и привычный загон, который примет их на ночь.