Путь был далекий.

Давно умолкли звонки трамваев и сирены автомобилей; многоэтажные здания сменились небольшими чистенькими домиками; на узеньких тротуарах появились важные козы и хлопотливые куры.

Но вот где-то загудел мощный гудок, и старушка заторопилась.

- Со смены гудок-то, а у меня обед не готов!.. Да вот он, Гоголевский переулок.

Дом Карповых Степан нашел без труда. Это был небольшой уютный домик, без забора, но с новыми воротами, на которых висела табличка: "А. М. и Н. А. Карповы. Прошу звонить". Рядом блестела кнопка звонка.

Степан удивился: ставить звонок на воротах, если нет забора, просто смешно. Но на всякий случай позвонил.

Тотчас в окне мелькнула рыжая голова, и через секунду перед ним вырос паренек с упрямо торчащим хохолком на макушке, весь в желтых веснушках, ростом чуть повыше Степана.

- Позвонил? - улыбнулся он.

- Позвонил.

- Молодец! А то все думают, если забора нет - значит можно напрямик. Ничего, будет и забор. А ты к кому?

Степан назвал.

- А, ну тогда, значит, ко мне. Мама на работе, придет не скоро. Пойдем в дом.

Пока Колька, - так назвал себя паренек, - пытался разобрать каракули Митрича, Степан внимательно осматривал комнату.

Комната напоминала лабораторию - здесь были и радиоприемник, и фонари, и фотоаппараты, и какие-то сложные самодельные машины; у окна зеленовато отсвечивал аквариум с рыбками; на другом столе стояли пробирки, бутылочки с разноцветными жидкостями; у стены виднелся переплетный столик с зашнурованной на нем книгой.

Степан подошел к этажерке - очевидно, тоже самодельной. Книг было множество: Ленин, Сталин, Ломоносов, Бальзак, Жюль Верн... Они стояли аккуратными рядами, но вперемешку: "Три мушкетера" рядом с учебником немецкого языка, "Чапаев" рядом с "Таинственным островом" и дальше - брошюры по электричеству, астрономии, медицине, истории.

Прочитав письмо, Колька принялся убирать. Делал он это молча, быстро и чрезвычайно ловко: напильники, плоскогубцы, детали словно сами ложились в специальные гнезда, ящички, коробочки, - и только когда на столе не осталось ни пылинки, Колька накрыл его скатертью и сказал:

- Митрич поклон отцу передает. Приглашает приехать... А отца-то нет... Вот уже скоро два года... - голос его сорвался.

- На войне?

- Нет, он у меня старый был... Рак... Ты знаешь, что такое рак?

Он подошел к этажерке и не глядя взял брошюру.

"...Словом "рак" принято обозначать многие злокачественные опухоли: карциномы, меланомы, саркомы и ряд других, читал Колька. - Всех их объединяют следующие признаки: появление при отсутствии видимых причин, безудержное разрастание и перенос опухоли в другие органы и ткани. Как правило, наступает скорая смерть, если не будет принято своевременное лечение. Около десяти процентов людей старше сорока лет умирают именно от рака..." Понимаешь? Десять процентов!

Степан понимал. Именно о раке так часто говорил майор Кривцов. До сих пор в ушах звучат его слова:

"Это ужасная болезнь, Степан! Человек, заболевший раком, переживает страшную трагедию: ведь если рак не обнаружен в самой ранней стадии, смерть неизбежна. Человек переносит операцию за операцией, а в конце концов..."

А Колька в это время говорил:

- Понимаешь, отцу сделали три операции, но было поздно... Ему вырезали желудок, а рак перебросился дальше. Вот Митрич пишет, что ты - талантливый парень, и, наверное, будешь "медицинским профессором". Так послушай, что сказано в этой книге: "Проблема рака, как проблема неудержимого роста клеток, до сих пор еще не объясненного учеными, представляет исключительный научный интерес. Решение ее даст возможность проникнуть в самые неприступные области биологии, даст возможность понять некоторые сокровенные тайны жизни клетки". Правильно пишут?

Степан покачал головой:

- Нет, неправильно.