Но Коля не сдавался:

- Вот и Энгельс говорит об условиях. Но ведь эти условия можно создать искусственно?

Степану было трудно спорить, потому что совсем недавно он думал точно так же, как и Коля.

Спор прекратился, оставив чувство неудовлетворенности. И тут Степан вспомнил, что и Петренко, и Великопольский в свое время приглашали его заходить, если возникнут какие-нибудь вопросы.

- Коля, а что если нам пойти в Микробиологический институт?

- Правильно! Правильно! - Карпов даже подскочил от радости. - Степа, давай спросим у кого-нибудь из ученых. Да заодно, может быть, и институт посмотрим - давно уже мечтаю об этом! Пойдем завтра, а? Завтра суббота, у тебя занятий в школе нет, а я освобожусь в два. Поедем!

Степан подумал, что, пожалуй, не очень удобно отрывать от дела занятых людей, и пожалел о своем предложении, но отказываться было уже поздно, да и самому хотелось поговорить с доцентом Петренко.

На другой день, впервые за несколько месяцев, Степан вместе с Николаем отправился в центр города.

В вестибюль Микробиологического института они вошли возбужденные и веселые. Их встретил швейцар Петрович.

- А, добро пожаловать, молодой человек! Где это вы пропадали? Сейчас, сейчас позвоним... - Он снял трубку, но, так как, видимо, никто не отозвался, махнул рукой. - Идите сами. Антон Владимирович велел мне вас пропускать сразу же. Он несколько раз спрашивал у меня: "Не приходил ли товарищ Рогов?" Нет, говорю, не было. "Так если придет, скажите, чтобы шел прямо ко мне".

Николая швейцар не пустил, и Степан, пообещав уладить дело, направился к кабинету Великопольского. Секретарь - высокая, строгая женщина - сказала, что Антон Владимирович в лаборатории и вызвать его сейчас нельзя.

- А доцент Петренко в институте?

- Семен Игнатьевич? Да. Он где-то здесь. А вот и он!

К Степану, улыбаясь, подходил доцент Петренко.

- Иду по коридору, смотрю - Рогов. Будто и он и не он. Вырос! Вырос!.. Учитесь?

- Учусь, Семен Игнатьевич. В вечерней школе...

- Трудно?

Степан искренне вздохнул:

- Трудно.

- Не унывайте! Знаете, как сказал великий Павлов? "Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека!" Ну, пойдемте ко мне. Поговорим.

Степан замялся.

- Я, товарищ Петренко, не один... Я с другом. У нас тут возник...

Доцент перебил:

- Понимаю, понимаю - возник вопрос. Ну, давайте сюда вашего друга!

Беседа была живой и непринужденной. Коля Карпов отчаянно спорил, но доцент Петренко немедленно находил такое возражение, против которого Николай был бессилен.

- Ну, хорошо: клетка - определенная совокупность молекул. Не возражаю. Но как вы объясните то, что в клетке происходит непрерывный обмен веществ? Живая клетка непрерывно поглощает и выделяет вещества, живая клетка может размножаться. А вы полагаете, что структура клетки неизменна.

Коля молчал, Петренко продолжал атаку:

- Ну, хорошо, допустим, процесс роста можно объяснить делением - распадением молекул на две группы, когда нарушается равновесие. Но как вы объясните тот факт, что в клетке происходят простейшие реакции? Многие из них мы можем воспроизвести в наших лабораториях, а между тем пока что живую клетку воссоздать не удается.

Задавая вопросы, доцент Петренко и не рассчитывал на ответ. Он хотел, чтобы друзья задумывались, искали, - они должны со школьной скамьи научиться рассуждать, логически мыслить.

Было радостно думать, что эти юноши, пусть еще неопытные, малосведущие, горячо спорят о таких вещах, которые в их годы ему, доценту Петренко, даже не снились. Они придут в науку с широким кругозором и сразу станут в строй. Но достаточно мучить их вопросами - лучше рассказать.

- Механисты считают, что залог жизни - какое-то необыкновенное сочетание атомов, что достаточно расположить их в нужном порядке - и возникнет жизнь.