И все же Великопольский почувствовал, что переиграл: слишком уж весело встретил Рогова, слишком поспешно предложил пойти осматривать институт. Это кажется было замечено, Рогов посмотрел на него с недоумением, а Петренко даже подозрительно. А может быть, Петренко уже все знает?

Великопольский поежился: если это так, будет очень плохо. Показывая лабораторию за лабораторией, он старался выведать, о чем шла речь. Рогов отмалчивался, за него говорил Коля. Это был общительный и бесхитростный юноша - он сразу выложил содержание беседы с Петренко. Антон Владимирович почувствовал к нему симпатию, Коля же смотрел на него с восхищением.

Они побывали в лабораториях инфекционного и эпидемиологического отделов и подходили к вирусным лабораториям - предмету гордости Антона Владимировича.

- Лаборатория гриппа. Товарищ Ивлев, расскажите, пожалуйста, товарищам о гриппе.

Высокий молодой человек кивнул головой.

- Хорошо, Антон Владимирович, только я сначала произведу заражение, - пусть посмотрят.

Он опустил руку в большую стеклянную банку, поймал белую мышь, затем откупорил какую-то пробирку, вставил в нее изогнутую стеклянную трубочку и набрал несколько капель прозрачной жидкости.

- В ампуле - вирус гриппа, - объяснил Великопольский. Сейчас товарищ Ивлев введет препарат этому мышонку.

Ивлев ввел по капле вируса в ноздри мышонка, бросил его в другую банку и синим карандашом написал на стекле несколько непонятных знаков.

- Теперь я к вашим услугам, товарищи.

Он стал рассказывать о гриппе. Оказалось, что существует не одна, а две формы гриппа. То, что обычно называют гриппом - это сезонный катар дыхательных путей - простудный грипп. А настоящий эпидемический грипп - испанка или инфлуэнца, как его называли, - страшная болезнь. В 1918-1919 годах, во время сильнейшей эпидемии за полтора года переболело на всей земле 500 миллионов людей, умерло 20 миллионов - значительно больше, чем погибло во время первой мировой войны.

Степан и Николай смотрели на Ивлева широко раскрытыми глазами. Двадцать миллионов жертв! Вот тебе и грипп! Вот тебе и легкая болезнь.

И вот здесь, в скромной лаборатории, где больше всего места занимают банки со зверьками, - ведется напряженнейшая борьба с такой страшной болезнью. Ну, как тут было оставаться спокойными! Степан и Коля смотрели вокруг с нескрываемым восхищением.

Великопольский повел их в другие лаборатории, где исследовали таинственную болезнь - таежный энцефалит, где стояли ультрацентрифуги, ультрафильтры, алектронный микроскоп и много других сложных приборов, при помощи которых исследуют фильтрующиеся вирусы.

Под конец экскурсии Степан и Николай были просто подавлены всем увиденным и услышанным. Понимая, что отняли у доцента очень много времени, они заторопились уходить и долго благодарили Великопольского. Доцент благодушно улыбался:

- Ну, что уж тут! Буду рад, если это пойдет вам на пользу. А когда возникнут еще вопросы, - заходите. Прямо ко мне.

Он проводил их до лестницы и поспешил в кабинет. Рабочий день оканчивался, и ничего не было сделано... А тут еще Елена Петровна: ей вдруг взбрело в голову, что они вдвоем должны повторить опыт по изготовлению вакцин. Как можно повторить опыт, если нет ни капли этого идиотского антивируса Брауна? Есть формулы, но что в них разберешь?

Великопольским овладело раздражение. "Если бы не этот мальчишка Рогов, - думал он, - не пришлось бы сейчас петлять да выискивать какую-нибудь щелочку".

Он со злостью вспоминал непрошенных гостей:

"Тоже - профессора!.. Мудрствуют о происхождении жизни! Один разглагольствует как примитивный механист, а другой корчит из себя дарвиниста, доказывает, что профессор Браун, ученый с мировым именем, - просто осел".

И вдруг доцент вскочил с места:

- Осел!.. Ах, осел!

Но это уже относилось не к Рогову, не к профессору Брауну.