Элизабет была очень довольна тем, что Морган еще не вернулся из конторы.

С самой первой минуты бал обещал быть успешным. Дом Стивена соперничал великолепием с домом Моргана и, возможно, даже превосходил его. Все вокруг заливал свет сотен свечей. Стивен познакомил ее с множеством гостей, и Элизабет не без смущения призналась себе, что, несмотря на свои горести, прекрасно проводит время. Давно она столько не смеялась и так не веселилась, хотя в ее душе и шевелилось чувство вины. Разве ей не следовало бы оплакивать потерю Натаниеля? Но все принимали Элизабет так сердечно, что она не могла не отвечать тем же. Ее последний партнер по танцам отправился за бокалом вина для нее, и впервые за весь вечер Элизабет осталась одна.

Кто-то коснулся ее плеча, и она обернулась.

Это был Морган. Даже в вечернем костюме он выглядел удивительно мужественным, как никто из прежних знакомых Элизабет.

У нее перехватило дыхание, в воздухе возникло ощутимое напряжение, а в душе страх. Она боялась Моргана, но не могла объяснить причину.

— Позвольте пригласить вас на вальс, Элизабет. Она хотела отказать, должна была отказать, но почему-то не нашла слов. Морган принял молчание за согласие и взял ее за руку. Элизабет чуть было не вырвала руку, но он крепко сжимал ее пальцы.

— Очень надеюсь, что Стивен не угощал вас сегодня бренди, — тихо сказал он.

Элизабет с возмущением подняла взгляд. И не нашла в глазах Моргана ни насмешки, ни обвинения.

— Как вы себя чувствуете? — продолжал он.

— Куда лучше, чем сегодня утром, — вырвалось у нее.

Он не рассмеялся, но, к ее удивлению, дружески улыбнулся. Краска залила ее лицо.

Нечто ускользающее всплыло в памяти: тот самый поцелуй, его губы, прижатые к ее губам… Нет, это только сон, только воображение.

Его близость подавляла. В ней было что-то знакомое и в то же время бесконечно тревожное. Он прижал ее к себе с такой силой, что она почувствовала ширину и крепость его груди. Его рука на талии, казалось, жгла ей кожу.

Биение ее сердца участилось.

— Я хочу вас попросить об очень большом одолжении, — сказала Элизабет, понизив голос. — Я пришла к выводу, что вы правы… Я больше не могу полагаться на Натаниеля. Поэтому, хотя мне очень неловко, я хотела бы просить вас продлить, пусть ненадолго, мое пребывание в вашем доме. Видите ли, я ни за что не вернусь в Лондон. И не выйду замуж за лорда Гарри.

Бровь насмешливо изогнулась и снова поползла вверх.

— И что же вы будете делать?

— Я предполагаю остаться здесь.

— Здесь, в Бостоне?

— Да, — подтвердила Элизабет, надеясь, что голос не выдавал ее страха. — Я получила прекрасное образование и, думаю, сумею найти место гувернантки.

— Вы? Дочь английского графа — гувернантка? Морган не скрывал своего сомнения, чем рассердил Элизабет.

— Не вижу, что мне может помешать. И я согласна на любую работу, понимаете, любую, даже мыть полы. Но я ни за что не вернусь в Лондон.

Он не сказал ни слова, но внимательно изучал ее серыми проницательными глазами; его лицо ничего не выражало. Элизабет была готова расплакаться от безысходности. Если бы только она могла разгадать его мысли!

— Конечно же, вы можете остаться, — нарушил он молчание, продолжая кружить ее по залу. — Но пока вы подыщете место, по городу уже пойдут сплетни. По-моему, мы и так дали для них пищу.

Сначала Элизабет не поняла, что он имеет в виду, но его молчаливый кивок в сторону гостей поставил все на свои места: действительно, не одна пара глаз следила за каждым их движением.

Элизабет смутилась.

— Почему все они смотрят на меня? — спросила она и почувствовала, как его рука еще крепче обхватила ее талию.