— Умоляю, только не ее, Владимир Петрович, — залепетал Мошонкин. — Это ж моя Зоя.

Он заметил, что Картазаев посмеивается.

— Так вы знали? — вырвалось у него. — Откуда?

— У меня работа такая, все знать. Ты иди лучше к своей крале, а то вон сколько кавалеров вокруг, уведут, — Картазаев слегка подтолкнул его.

Начался медленный танец, которого, похоже, ждали все. Парни, толкаясь, бросились приглашать. Более слабых сразу оттеснили. В центре палатки закружились пары.

Мошонкин был уже с Зоей и подмигнул Картазаеву.

Тот глянул в окно и разглядел в сгущающихся сумерках девичью фигуру в белеющем халате. Девушка не зашла в палатку, а прошагала мимо. Создавалось ощущение, что девичьи ноги, выглядывающие сквозь полы разлетающегося при ходьбе халатика, светятся во тьме.

Картазаев вышел и окликнул:

— Маша!

Девушка замедлила шаг, вглядываясь в темноте, но уже ничего не было видно, поэтому она вернулась.

— Вы меня знаете? — спросила она.

— Знаю, — спокойно сказал он. — Пойдем, Маша, потанцуем.

— Вы, наверное, из комендантской роты? Но на счет танцев вам не повезло. Я не танцую, — отрезала она и хотела идти.

— Вы считаете, что это действо в данных условиях неуместно? — спросил он, не делая попытки ее остановить.

— Не только неуместно, но и аморально.

— Мошонкин так не считает, — продолжил Картазаев.

Она стушевалась, потому что не была уверена, что таким образом над ней не хотят непотребно подшутить.

— Вы хотите меня обидеть? — спросила она. — Не трудитесь, материться я умею. Не первый год в армии.

— Мошонкин считает, что танцы были уместны даже во время войны.

— Что вы со своим Мошонкиным? — возмутилась она. — Нет никакого Мошонкина. Не может быть такой фамилии.

— А если есть, вы со мной станцуете? — так же спокойно спросил Картазаев.

— С какой стати?

— На попятный пошли? Поняли, что были неправы?

Она почувствовала, что незнакомец завел ее в словесный тупик. Тем не менее, он ее заинтриговал.

— Ладно, хорошо, — сдалась она. — Но если вы меня обманули, я опозорю вас на всю палатку. Скажу, что вы импотент.

— Согласен, — сказал Картазаев. — Хоть и не понимаю, зачем бы импотенту появляться на танцах.

Они вошли, и чтоб не потерять девушку в толчее, Картазаев взял ее за руку и повел.

Едва они оказались на свету, Мария сумела, наконец, приглядеться к своему собеседнику, и была разочарована тем обстоятельством, что он оказался совсем не красавчиком и не атлетом. Парни вокруг выглядели намного привлекательнее.

Столько кавалеров вокруг вилось, только выбирай, и вот выбрала, скептически подумала она.

Мошонкин стоял со своей ненаглядной, уже по-свойски обняв за талию. При виде Марии челюсть его отвисла.

Он так и не понял, откуда здесь взялась эта красавица, ведь он выбрал самую лучшую.

Белый как снег халат облегает "гитару". Настоящая красавица, белокожая, глазищи лучатся. Халатику тесно впереди на пышных грудях.

Мошонкин подвинулся поближе, чтобы улучшить обзор, но сразу наткнулся на плечо Картазаева.

— Давай военный билет! — потребовал тот.

— Зачем билет? — с надрывом спросил Мошонкин, и Картазаев понял, что парень документов не взял.

— Рискуешь, Мошонкин. Вдруг патруль?

— Какой на танцах патруль?

— Так, значит, реванша не получилось, — строгим тоном заметила Мария.