— Зачем билет? — с надрывом спросил Мошонкин, и Картазаев понял, что парень документов не взял.

— Рискуешь, Мошонкин. Вдруг патруль?

— Какой на танцах патруль?

— Так, значит, реванша не получилось, — строгим тоном заметила Мария. — Можете препираться без меня.

Она развернулась и стала протискиваться к выходу.

— Не понимаю, при чем эта краля и мои, блин, документы.

— Все связано в этом мире, — кисло заметил Картазаев.

В это время в толпе произошла сутолока. Пробирающуюся Марию схватили за руку, она стала вырываться. Танцующие предпочли не вмешиваться, и Картазаев понял почему.

Огромный верзила в черном танкистском комбинезоне, ухмыляясь, продолжал удерживать девушку.

От увиденной картины Картазаев приободрился:

— Не было счастья, да несчастье помогло, — сказал он, но был остановлен Мошонкиным.

— Петрович, ты хоть знаешь, кто этот парень? — от волнения он впервые перешел на ты, да по-свойски там и остался. — Он из ФСБ. Он одному нашему руку сломал ни за что. И ему ничего не было. Один он обычно не ходит. Но для тебя, Петрович, это не имеет значения, — он скептически оглядел небогатырскую комплекцию Картазаева. — Ты хоть драться-то умеешь?

Картазаев оставил вопрос без ответа и стал протискиваться вперед. Нагнав верзилу, он постучал кулаком ему в спину точно в дверь.

— У вас все дома? — спросил он.

Верзила оглянулся и прорычал:

— Чего тебе надо, пацан?

— Ты мне льстишь, — заметил Картазаев, уперев руки в бока. — Я уже старый.

— Не-а, — с ленцой проговорил здоровяк. — До старости ты не доживешь.

Он отпустил девушку, но та не спешила уходить. Обостренное чувство справедливости не позволяло оставлять Картазаева в одиночку перед этаким громилой.

Боковым взглядом Картазаев разглядел хищно скользнувшую в толпе черную тень. Похоже, еще один "танкист".

— Не надо, — процедил здоровяк. — С дохляком я сам справлюсь. Пошли, выйдем, пенсионер.

Сзади в Картазаева ткнулось плечо Мошонкина. Только этого не хватало.

— Мошонкин, уймись, — велел Картазаев. — Ты мне мешаешь.

— Они прибьют тебя, — прошептал тот. — Помяни мое слово, прибьют.

С другого бока подошла Мария и также прошептала:

— Это не мое дело, но как только выйдете из палатки, бегите, что есть силы.

— Куда ж мне пенсионеру от них убежать? — улыбнулся Картазаев.

— Они оба на вас накинутся, так и знайте, — предупредила она. — И не стройте из себя героя.

Двое спецназовцев, Картазаев и Мошонкин гуськом двинулись к выходу. Тут все и случилось.

Ошибка Мошонкина заключалась в том, что он был уверен, что в палатке бить не будут, однако бойцы сделали вид, что замешкались перед самой дверью и наработано одновременно бросились на них.

На Мошонкина обрушился град ударов, и дело кончилось бы тем, что парню в лучшем случае сломали бы челюсть и ребра, если бы Картазаев не отпихнул его в сторону.

— Что ж вы, пацаны, так по-подлому? — спросил он, особенно и не удивляясь.

Он с самого начала знал, что честностью тут и не пахнет.

— Какая честность в драке? Это только в кино, — подтвердил аксиому здоровяк.

Они двое замерли напротив Картазаева. Впереди здоровяк. Картазаев слышал, как женщины сзади бросились поднимать Мошонкина, но десантник встал сам. Начал было подходить, но Картазаев жестом остановил его.