— Нашла пацана. Ему уже двенадцать. У нас в районе Малых Ям больше и не жили!

— Типун тебе на язык! — восклицает Калерия.

— С ума сошла, у меня и так язык болит, особенно после чачи, — он в испуге хватается за рот, все в округе знают, что глаз у девки плохой, да и мать ее была колдунья.

Так они сидят, по инерции переругиваясь, пока не прибежал посыльный от бармена Клюге.

Кажется, появился водила заместо убитого монахами. Калерия колеблется. Соваться к Клюге без Санты не хочется. Все знают, какая это сволочь.

— Да ты что, ждать больше нельзя! — загорается Свин. — Надо брать, пока Ольгерт его не переманил.

Ольгерт главарь конкурирующей банды подростков, еще не взрослых и уже не детей. Ольгерту легче, его взрослые не трогают.

А водилу упустишь, потом не найдешь. Какой же дурак к детям пойдет наниматься?

Они решают идти.

— А как же Мика? — спрашивает она.

— С собой придется взять. А что делать? Если водилу упустим, Санта нам этого не простит. Сам нас бросит. На фиг мы ему упали без водилы.

Свин знает больные места. Калерия до смерти боится, что Санта ее бросит. И он угадал.

Калерия соглашается.

Бар, которым владел Клюге, назывался "Дохляк", и располагался в развалинах церкви. Сквозь отсутствующую стену в ратушу был привезен неведомо откуда корпус аэробуса "Руслан" с оторванными крыльями, собственно и служивший баром.

В брюхе аэробуса располагался общий зал. Оттуда гремела музыка, и раздавался гомон голосов. "Дохляк" был полон. Гуляли лавочники, обмывающие и пропивающую удачную сделку, их неизменные спутницы-шлюхи с Портовой улицы, причем, обоих полов, сутенеры, карманники и шулера, мастера обобрать до нитки, а потом и прирезать.

Тут все знали друг друга и жили и торговали в одном районе-районе Пропавших домов. Был такой район в городе. То крыши нет, то подвал отсутствует. Куда делись? Каким образом? Может, так строили? Если строили то зачем? Про то никто не ведает.

Людей, живущих здесь, в городе не трогают. Боятся. Крутой и дружный люд здесь обитает. Хоть и ненавидят друг дружку, случается, и режут и стреляют, но в обиду чужакам не дают.

На нижнем ярусе пир горой и дым коромыслом, а на втором-в тесных конурках бывших салонов бизнес-класса, тут и там толковища, серьезные люди неспешно обсуждают свои дела и проблемы.

Сюда и направилась банда Санты за новым водилой.

В нижний зал заходить не стали. Был опыт. Сунулись как-то раз. До сих пор перед глазами перекошенные рожи, а в ушах осатанелый крик:

— Дети? Кто пустил гаденышей? На ножи их поставить!

Если бы не Санта, хана. И так еле ноги унесли.

Так что воспользовались трапом на давно пробитых и благополучно сгнивших колесах, ведущем к неприметному люку на уровне второго этажа.

Наверху их встретил Отто-хмурый приспешник Клюге.

— Где Санта? — грубо спросил он.

— А тебе какое дело? — смысл сказанного Микой был верен, только сказал это пацан по обыкновению в гораздо более грубой форме.

Мика слыл отъявленным матершинником. Маленький, тощий, с воробьиным весом, но блатная кепка на глазах, ругался со всеми подряд и лез в нахалку.

Отто проглотил обиду, что сразу не понравилось Калерии.

— Пойдемте отсюда, пацаны, — шепнула она, улучив минутку. — Не нравиться мне что-то. Может, это ловушка?

— Не дрейфь, прорвемся, — неуверенно пробормотал Свин.

Потом отступать стало поздно, даже если б они и захотели. Компания гуськом шла по узкому коридору "Дохляка", а гигант Отто замыкал их куцый караван.