— Ты куда, Придурок? — хохотнул Мика.

Картазаев только скрипнул зубами. Бедная эмаль!

Отъехав метров на сто, притормозил. Заглушив мотор, выбрался, подобрал свой чемодан из-под ног подростков.

— На фига так далеко отъехал, чудило? Теперь обратно топать! — хохотнул Мика.

Подростки засмеялись.

— Вот что, ребята, во Дворец вы не пойдете! — сказал он во всеобщее веселье и, указывая на чемодан, продолжил. — Здесь бомба. Мощность 1 мегатонна. Излучение в жестком спектре. Я взорву ее во Дворце.

Дети поняли, что происходит что-то не то, и замерли в испуге. Нечто подобное Картазаев наблюдал при взрыве "Челленджера", где ему довелось присутствовать по долгу службы. Мгновенная смена радости на взрыв всеобщего горя так потрясла Картазаева, что он подумал, что никогда больше не увидит ничего более страшного. Но тогда он еще не встречался с репликаторами.

— Зачем же взрывать? — недоуменно проговорил Свин. — Там еда! Там люди живут!

— Вы не поймете! Там эпицентр, и у меня задание его уничтожить.

— А как же мы? — спросил готовый заплакать Мика.

— А что вы? Радиус тотального поражения не больше 10 километров. Большую часть излучения примут на себя стены Дворца. Я дам вам 2 часа форы. Больше не могу. Успеете уйти.

— Не успеем, — покачал головой Санта.

Слова его стали командой, подростки посунулись к оружию, но Картазаев, предполагая такое развитие событий, уже держал П-90 в руке.

— Придурок, ты что, станешь стрелять по детям? — невинно спросил Мика.

— Стану! — подтвердил Картазаев. — Если вы попытаетесь помешать мне выполнить задание.

Он оцепенело смотрел, как подростки переглядываются, как НЕ ВЕРЯТ ему, и ему самому сделалось страшно от того, что сейчас произойдет и что он не простит себе до самой смерти.

— Садитесь в машину! — тихо проговорил Санта.

— Ты с ума сошел! Детям нельзя! Тебя накажут! — взорвался Мика.

— Мы уезжаем. Только не стреляй, — обратился Санта к Картазаеву.

Все, неловко толкаясь, заняли свои места. Калерия села рядом с Сантой. Лимузин, шелестя широкими шинами, тронулся.

Картазаев вытер лицо рукой с зажатым пистолетом. Рука дрожала. Бог уберег. Обычно это не так, все приходится делать самому и отвечать по полной.

Внезапно раздался громкий бестолковый звук. Будто большой ложкой скребли по дну пустого котелка.

"Роллс-ройс" остановился, хотя колеса его продолжали крутиться. Зато двигалась дорога. Асфальт словно внеурочно заработавший эскалатор, потек между бордюрами.

Санта дал полный газ, но добился лишь того, что дорога закрутилась еще быстрее. И лимузин поволокло обратно. Во Дворец!

Дорога на глазах теряла монолитность, искривлялась, текла. Жидкий асфальт омывал бордюры точно волны.

Санта лихорадочно выкручивал руль, но машина уже не слушалась: ее неотвратимо волокло во Дворец.

Когда ее протащило мимо застывшего Картазаева, он увидел испуганные лица детей. И сплюснутое о стекло лицо Мики тоже увидел. И услышал, как он изо всех сил кричит "Папа!".

Лишние метры дороги складировались у самых дверей, выворачиваясь пластами гравия и земли. Машина скакнула через этот трамплин и врезалась в двери.

Не успели еще угомониться расколотые стекла, а машина уже с грохотом двигалась внутри холла. Там что-то беспрестанно рушилось, валилось, опрокидывалось.

Шум быстро затих удаляясь. Дорога рывком встала, на полудвижении, даже волны асфальта затвердели, создав сюрреалистическую картину.

Картазаев опять остался один. И именно тогда он и подумал "Плохой сон!".