Монах не возмутился, не удивился, не стал ругаться, все проявления человеческих чувств были для него совершенно излишни.

— Ты кто? — продолжал спрашивать он, будто допрашивающим был он, и это не вызывало у него никакого сомнения.

— Вольд, — с вызовом ответил Картазаев.

— Не богохульствуй, человече.

— И не думал. Называясь так, я и не думал как-то возвеличиться. В моем мире этим словом именуют все самое страшное, что может случиться с человечеством: пандемия, смерть, безысходность.

— В таком случае, твой мир неправильный. Вольд не может быть носителем зла, потому что он есть благо. Вольд есть мир. Вскоре ничего не будет кроме Вольда. Развяжи меня.

— Обойдешься. Знаешь, никогда не любил проповедей, — признался Картазаев. — А теперь заткнись и слушай меня, монах. Говорить будешь по моей команде. А говорить ты будешь. Знаешь, что такое болевой порог?

Монах не знал.

— Не говорят под пыткой только в кино, — пояснил Картазаев. — На самом деле сделать из любого героя кусок орущего мяса пара пустяков. А я обучен этой науке. Это целая наука, можешь поверить мне на слово, монах. Знаешь, что я сделаю? На первом этапе я буду зажимать твою руку между дверью и косяком. Опять не знаешь зачем? Ты какой-то тупой монах. Потом я буду закрывать дверь и каждый раз ломать тебе руку в новом месте. Если ты думаешь, что благополучно потеряешь сознание, а тем паче умрешь, не обольщайся. У меня целая аптечка с собой. Не боишься уколов? А как ты относишься к новокаину прямо в сердце? Так что сразу ты не умрешь. Ну а если ты не сломаешься на первом этапе, то у меня есть нож. Ты и представить себе не можешь, что я им могу вытворить, чтобы спасти человечество.

Монах сломался на первом этапе.

— Отвечай быстро, не задумываясь! — приказал Картазаев. — Сколько вас? Кто главный?

— Нас тысячи, — ответил репликатор. — А командует всем Карга.

Чертов Папаш. Накаркал!

— Вы только что захватили четверых людей, трех пацанов и девушку, — продолжил Картазаев допрос. — Где они?

— Репликанты должны были доставить их в амфитеатр. Больше ничего не знаю. Простых монахов туда не пускают.

Картазаев поверил ему, и одним репликантом на земле стало меньше.

Картазаев углубился в лабиринт запутанных коридоров Дворца. Вокруг сновали монахи, репликаторы — рабы, уже виденные им в Обервальде и солдаты, которых отличали от рабов громадные размеры: они были выше любого из них, а значит и человека, раза в полтора. Никто не обращал на полковника ни малейшего внимания, потому что он был сокрыт под сутаной, снятой с "языка".

В общей хаотичности движения репликаторов была заметна общая закономерность: если в одну сторону перемещались грузы, то обратно все двигались порожняком. Картазаев в лишний раз убедился в силе репликантов. Некоторые несли тюки в пять-шесть метров в обхвате.

Полковник пристроился в общую цепочку и стал двигаться, стараясь ничем не выделяться. Тактика себя оправдала. Став как все, он сделался невидимым.

Движение становилось все более интенсивным и хаотичным, и он вконец запутался бы, если бы не случай. Общий поток рассекла группа солдат, гораздо более массивных, почти трехметрового роста. Картазаев инстинктивно свернул за ними.

Солдат было пятеро, и они двигались быстро, бесцеремонно распихивая всех, кто попадался на пути. Картазаев следовал за ними в кильватере, и пока основная масса не успевала сомкнуться за пролетевшими "ледоколами", успевал проскочить следом.

Сначала было тесно, кирпичу негде упасть. Репликаторы переговаривались между собой, и вокруг стоял стрекот и свист, словно на птичьем рынке.